— Слава богу, — с облегчением вздохнула Изабелла. — Я боялась, что они появятся в Норидже.
— Полагаю, мятежники очистили особняк от всех ценных вещей, — с горечью бросил Чаури.
— Это вполне вероятно, — не стал спорить я. — По дороге из Ваймондхема они брали в зажиточных домах все, что считали нужным.
— Судя по всему, почти весь Норфолк в руках бунтовщиков, — заявил Чаури. — На дорогах стоят дозорные, и по пути в Бриквелл мне пришлось выслушать немало оскорблений. Они совершают набеги на усадьбы и в любой момент могут вернуться в наше поместье. Так что, полагаю, нам с миссис Изабеллой лучше пока оставаться в городе. Тем более теперь у нас есть деньги.
— Пока в Норидже спокойно, возможно, это лучшее решение, — кивнул я.
— К тому же я не хочу оставлять Джона, — добавила Изабелла.
Мы поговорили еще какое-то время. Рассказы о лагере, который представлялся моим собеседникам притоном отъявленных злодеев, вызвали у них немалое удивление.
— Вас послушать, так это не мятежники, а просто ангелы какие-то, — недоверчиво усмехнулся Чаури.
— Нет, на ангелов эти люди похожи мало, — покачал головой Барак. — Впрочем, ангелы обитают исключительно на небесах, а не на нашей грешной земле.
— Вы должны поберечь себя, мастер Николас, — сказала Изабелла, с улыбкой глядя на молодого человека. — Будет очень печально, если вашу прекрасную белую кожу вновь испортят синяки.
«А она большая мастерица по части флирта и умеет завлекать мужчин, — отметил я про себя. — Впрочем, в этом нет ничего удивительного, ведь Изабелла несколько лет проработала в таверне и привыкла кокетничать с посетителями».
Стоя на ступеньках трактира, я глубоко вдохнул и произнес, повернувшись к Николасу:
— Как я уже сказал, скорее всего, тебя ждут новые невзгоды, причем весьма серьезные. Если хочешь, воспользуйся советом хозяина «Девичьей головы» и беги из этого города прочь. Надеюсь, тебе удастся вернуться в Лондон.
— Покорнейше вас благодарю, сэр, — отчеканил Николас, пытаясь испепелить меня взглядом. — Но я дал клятву отказаться от любых попыток к бегству и намерен сдержать ее. Прошу простить за то, что причинил вам неприятности. Если меня ждет наказание, я готов его принять.
— Что ж, тебе решать, — вздохнул я. — Попытаемся убедить капитана Кетта, что ты сболтнул лишнее сгоряча. — Я посмотрел на замок, возвышавшийся за рыночной площадью. — А сейчас настало время узнать, как поживает мастер Болейн.
Подойдя к замку, мы заметили, что стражников у ворот стало намного меньше. Оставив Барака и Николаса на улице, я сказал, что хочу увидеть Джона Болейна; меня незамедлительно провели в его камеру. Арестант выглядел на удивление бодрым, багровые рубцы на шее побледнели. Он снова мог говорить, хотя и осипшим голосом. Впрочем, Болейн заметно похудел и в глазах его по-прежнему поблескивал притаившийся ужас. Зато нынешняя камера по сравнению с предыдущей была более просторной и удобной: на кровати имелись подушки, а у стены стоял письменный стол. Болейн рассыпался в благодарностях, узнав, что мне удалось вернуть Изабелле деньги, незаконно присвоенные Фловердью. Разговор наш вертелся вокруг просьбы о помиловании. Насколько я понял, Джон убедил себя, что благоприятный ответ — исключительно дело времени. Мне оставалось лишь надеяться, что он прав.
Выяснилось, что теперь ему разрешают прогуливаться по крыше замка. В сопровождении стражника мы преодолели бесконечный лестничный пролет, ведущий туда. Когда мы наконец оказались на крыше, спина моя отчаянно ныла. Стражник остановился у входа, а мы принялись расхаживать по длинной плоской крыше от одной зубчатой стены к другой. Иногда мы останавливались, чтобы бросить взгляд на многолюдную рыночную площадь и шпили нориджских церквей. Отсюда, с высоты, люди казались крошечными черными точками. Голова моя мигом начинала кружиться, и я отходил от края подальше.
Из рассказов стражников Болейн знал, что вся страна охвачена крестьянскими волнениями и повстанцы устроили лагерь на Маусхолдском холме. Подобно Изабелле и Чаури, он был потрясен, услышав, что я стал одним из обитателей этого лагеря. Еще большее изумление вызвал у него мой рассказ о том, что там царят отнюдь не разгул и пьянство, но порядок и дисциплина. Я сообщил, что Кетт с нетерпением ждет прибытия Комиссии по незаконным огораживаниям, рассчитывая содействовать ее членам в проведении радикальных реформ. Узнав, что его сыновья и Вайтерингтон находятся в плену у мятежников, Болейн горько рассмеялся.
— Лучшего наказания для этих трех мерзавцев и не придумаешь! Возможно, мои слова покажутся вам жестокими, мастер Шардлейк, — добавил он со вздохом. — Но отныне я умываю руки во всем, что касается моих сыновей. После того, как они явились поглазеть на казнь родного отца и вопили от радости, когда на шею мне накинули петлю…
— Я и не думал обвинять вас в жестокости.
— Так, значит, пастбища, устроенные в последние годы, повсеместно уничтожаются, — продолжал Болейн. — А с овцами как поступают?
