Наступил полдень; мы с Николасом и Бараком зашли в трактир в дальнем конце Конисфорд-стрит, чтобы перекусить. Спина моя, которой пребывание в лагере принесло ощутимую пользу, после нескольких часов ходьбы по городским улицам разболелась опять, так что я с облегчением опустился на скамью. После обеда Барак, заметивший, как сильно я устал, предложил вернуться в лагерь. Однако по моему настоянию мы отправились к Джозефине и Эдварду, которые жили поблизости. Затем я рассчитывал заглянуть к тетке Скамблера. Мысли об этом несчастном парнишке, лишенном крова и средств к существованию, не давали мне покоя.
Выйдя из трактира, мы двинулись в сторону убогого двора, где находилась лачуга супругов Браун. Оборванные и обросшие, на сей раз мы не привлекли к себе внимания соседей. Я постучал в дверь Джозефины. Она открыла нам с Мышкой на руках. Малышка порозовела и окрепла, — как видно, теперь, когда Джозефина стала лучше питаться, у нее прибавилось молока. Увидев нас, малютка расплылась в улыбке и протянула к нам ручонки. Мать ее, напротив, выглядела утомленной и встревоженной.
— Мастер Шардлейк, я думала, вы давно уехали… — изумленно пробормотала она. — И почему вы в таком виде?
— Потому что мы живем в лагере, среди повстанцев, — пояснил Барак. — Так вышло, что мы попали в руки капитана Кетта. Нас под честное слово отпустили на несколько часов в Норидж. Вот мы и наносим визиты.
Джозефина пригласила нас в комнату. Мышку она опустила в колыбель, но девчушка, поймав мой палец, пыталась сунуть его себе в ротик.
— Не надо, солнышко, палец у меня совсем невкусный и к тому же грязный, — ласково сказал я.
Джозефина окинула нас встревоженным взглядом:
— Как они с вами обращаются? Эдвард говорит, джентльменам крепко от них достается. Конечно, некоторые этого заслуживают, но… Мастер Николас, что у вас с лицом?
— Красивое лицо Ника пострадало из-за его чересчур длинного языка, — усмехнулся Барак. — Что же касается нас с мастером Шардлейком, то сама видишь: мы целы и невредимы.
— Капитан Кетт собирается устраивать суды над джентльменами и просит меня стать его советником, — сообщил я. — Он обещает, что никто из подсудимых не будет приговорен к смертной казни. Я дал согласие следить за тем, чтобы все совершалось согласно нормам правосудия — насколько это возможно в столь необычных обстоятельствах. Но прошу тебя, Джозефина, никому об этом не рассказывай. Если о моем сотрудничестве с мятежниками узнают в Лондоне, да и не только в Лондоне… — Я осекся при мысли о Пэрри и леди Елизавете.
Джозефина понимающе кивнула.
— А где Эдвард? — спросил я.
— Пошел в лагерь, — ответила она после недолгого колебания. — Сегодня муж отправился туда с утра пораньше. Там должна была состояться встреча капитана Кетта, бывшего офицера Майлса и других опытных военных с теми, кто возглавляет городских бедняков.
Я вспомнил, что нынешним утром старый солдат Гектор Джонсон тоже спешил на какую-то встречу.
Джозефина заговорила вновь, и беспокойство, звеневшее в ее голосе, смешивалось с гордостью.
— Эдвард помогает объединиться простым людям, живущим в южной части Нориджа. На тот случай, если городские власти вновь закроют ворота для повстанцев. — Помолчав, она прошептала едва слышно: — Если это произойдет, капитан Кетт захватит город. Эдвард говорит, он сделает это с легкостью.
— Да, в лагере собрались большие силы, — кивнул Барак. — И теперь, когда мы обосновались на Маусхолдском холме, нам не составит труда переправиться через Уэнсум.
— Я знаю, что вам можно доверять, и поэтому буду говорить без утайки, — продолжала Джозефина. — Конечно, я поддерживаю своего мужа и капитана Кетта, но, боюсь, вдруг в городе начнется резня… На память приходят такие кошмары, воспоминания детства…
Я опустил руку ей на плечо. Джозефина родилась во Франции. Во время войны, которую вел старый король, деревню, где она жила, английские солдаты сожгли дотла, а Джозефину, тогда совсем еще маленькую девочку, захватили в плен. Она оказалась на попечении грубого и жестокого человека, который называл себя ее отцом, но обращался с бедняжкой как с рабыней.
— Капитан Кетт хочет решить все наболевшие вопросы без кровопролития, — заметил я, надеясь успокоить свою бывшую служанку. — Когда пресловутая Комиссия по огораживаниям наконец прибудет и члены ее увидят, какую грозную силу представляют собой повстанцы, это вынудит их провести необходимые реформы. Надеюсь, после этого жизнь войдет в нормальную колею.
— Старый король объявил бы всех повстанцев изменниками и мигом вздернул на виселицу, — покачала головой Джозефина.
— Старый король умер, — возразил Барак. — Сейчас страной правит протектор Сомерсет, а это совсем иное дело.
