— Так вот, я с ним поговорил. Он может рассказать вам кое-что важное. Я попросил его сегодня заглянуть в нашу хибарку. Он, вообще-то, малость испугался, но пообещал, что придет. По его словам, дело там вышло скверное.
— Спасибо, Нетти. Я очень признателен тебе за хлопоты.
Юноша, растирая свои мощные плечи, вперил в меня пристальный взгляд:
— Вам и правда не наплевать, кто убил простого подмастерья?
— Правда. К тому же тот, кто его прикончил, скорее всего, лишил жизни еще двух человек — хозяина Уолтера и одну беззащитную женщину.
— Вот будет здорово, когда вы найдете злодея.
Нетти натянул штаны и рубашку и двинулся по дороге вверх. Удивительно, но доверие, которым проникся ко мне этот парнишка, тронуло меня до глубины души.
Ночью в нашей хижине стояла такая духота, что мне никак не удавалось заснуть. Поднявшись на рассвете, я увидел, что небо сегодня затянуто молочно-белыми облаками. Было еще жарче, чем обычно, воздух казался влажным и липким. По обыкновению, мы позавтракали в обществе жителей Свордстоуна, компанией человек в пятнадцать. Потом мужчины направились послушать проповедь преподобного Коннерса. Сразу после этого им предстояло приниматься за работу — валить деревья в лесу, рыть выгребные ямы, строить новые хижины. Прошлым вечером гонец доставил мне сумку, снятую с седла моей лошади. Сейчас, открыв ее, я извлек одну из своих мантий. Разумеется, у людей, сидевших у костра, это вызвало приступ хохота и целый шквал шуток.
— Ну, раз он надел мантию крючкотвора, нам надо беречь свои кошельки, ребята! — выкрикнул кто-то.
Впрочем, все насмешки были скорее добродушными, чем язвительными; никто не позволял себе острить по поводу моего горба. За те дни, что я провел среди повстанцев, мои соседи успели убедиться, что я человек безвредный.
— Сегодня я должен идти к Дубу реформации, помогать капитану Кетту вершить праведный суд, — сообщил я с улыбкой.
— Да мы уж слышали, — раздалось в ответ.
«Любая новость распространяется по лагерю с удивительной скоростью», — отметил я про себя.
— Кто-нибудь из вас собирается прийти на суд? — спросил я.
Тетушка Эверник указала на крепко сбитого мужчину средних лет:
— Да, кое-кто из наших пойдет. Вот мастер Диксон, он завтра будет говорить за всю нашу деревню. Нашего землевладельца притащили в лагерь силой.
— Теперь мерзавцу достанется по заслугам, — заявил кто-то, и остальные одобрительно закивали.
— Мне поручено следить, чтобы все совершалось по закону, — пояснил я и обратился к Нетти: — Ты пойдешь со мной?
— Зачем? Никого из тех джентлемов, которых вы будете судить, я не знаю, — покачал головой парнишка. — Я лучше поучусь стрелять из лука. Мастер Джонсон обещал показать мне, как это делается.
— Да, этим мы сегодня и займемся, — подтвердил старый солдат.
Я повернулся к Бараку и Овертону и негромко сказал:
— Джек, ты отправишься со мной, а Николасу будет лучше остаться здесь.
Николас кивнул, не глядя в мою сторону. Наверное, ему было стыдно за свою вчерашнюю вспышку. Мы с Бараком поднялись, чтобы идти.
— Смотрите хорошенько накажите там этих негодяев! — крикнул кто-то нам вслед.
Мы направились в сторону церкви Святого Михаила. По пути я поднял листок, валявшийся на земле. Это был памфлет, озаглавленный: «Когда Адам пахал, а Ева пряла, кто был тогда дворянином?»
У дверей церкви стояли стражники в латах, вооруженные арбалетами. Нас они пропустили, ни о чем не спрашивая.
— Да ниспошлет вам Господь доброго утра, капитан Кетт, — сказал я, входя.
Кетт, судя по всему, пребывал сегодня в нелучшем расположении духа, мохнатые его брови были угрюмо сдвинуты.
— Доброе утро, — бросил он. — Хотя, конечно, слишком добрым его не назовешь. Наша попытка захватить Ярмут провалилась, горожане дали моим людям отпор. Но ничего, мы повторим атаку и на сей раз бросим туда свои лучшие силы, — заявил он, сверкнув глазами. — Упражняться в военном искусстве — вот что нам сейчас требуется. Капитан Майлс того же мнения.
— А как обстоит дело с приказами об изъятии продуктов и оружия? Вы выпустили их в достаточном количестве?
— Пока нет. — Роберт махнул рукой в сторону столов. — Но писцы работают без устали. Сейчас у меня другая забота — надо решить, как лучше сформулировать наши жалобы и требования, о которых мы намерены сообщить лорду-протектору. Тянуть с этим нельзя, лагеря в Тетфорде и Ипсвиче уже направили ему свои петиции. — Кетт нахмурился еще сильнее, буравя меня взглядом своих больших карих глаз. — Итак, сегодня у нас первый суд. Вы — единственный опытный законник, готовый оказать мне помощь. Правда, есть еще молодой Овертон. Но мне сообщили, что вчера на рыночной площади он громогласно назвал меня изменником.
— Так и знал, что вам не замедлят об этом доложить, капитан, — вздохнул я.
— Иначе и быть не могло, — сердито возвысил голос Роберт. — Мне необходимо знать, что происходит. Разумеется, у меня есть осведомители. Неужели вы думаете, что городские власти и землевладельцы не заслали в наш лагерь своих шпионов?
— Но Николас… он всего лишь погорячился. Увидел, как здоровенные парни избивают старика, вот и вспылил.
