— Но оксфордширские повстанцы творили в окрестных деревнях всякого рода бесчинства, — заметил Майлс. — А в нашем лагере царят строгий порядок и дисциплина. Мы сразу же заявили, что верны королю, стремимся к всеобщему миру и не желаем кровопролития. Мы никого не убили и не собираемся убивать.
— Однако мы взяли в плен нескольких землевладельцев, — вмешался Гектор Джонсон. — Мы разоряли богатые особняки, захватывали скот, провизию, оружие и деньги. Как посмотрит на это протектор?
— Нам необходимо кормить несколько тысяч человек, — возразил Майлс. — Уничтожая незаконные пастбища, мы делали за членов комиссии их работу.
— Скажите, а петиция, состоящая из двадцати девяти пунктов, уже доставлена в Лондон? — спросил я. — Насколько я помню, гонец отправился в путь в среду.
Уильям Кетт запустил руку в свою седую гриву.
— Да, протектор уже получил перечень наших требований. Мы направили в Лондон своих осведомителей, но они пока молчат.
— Не исключено, суровый тон письма объясняется тем, что протектор хочет запугать нас, — предположил Майкл Воувелл. — А королевский посланник, прибыв в лагерь, возможно, согласится пойти на уступки.
— Капитан Кетт, я уже делился с вами своим мнением и ныне выскажу его вновь! — произнес я, набрав в грудь побольше воздуха. — Ни лорд-протектор, ни Тайный совет никогда не допустят, чтобы простые люди участвовали в управлении страной.
— Слова истинного джентльмена! — фыркнул Тоби Локвуд.
— Не смейте оскорблять адвоката Шардлейка! — Роберт Кетт стукнул кулаком по столу. — Пусть он говорит, что думает.
— Благодарю вас, капитан, — кивнул я. — Но я уже сказал все, что хотел. Могу лишь добавить, что правительство, вне всякого сомнения, видит в нашем лагере угрозу. Ведь он самый большой в Англии.
— Какие бы вести ни принес посланник, мы сохраним лагерь, — заявил Кетт. — Пусть все видят, насколько мы сильны.
Пристально посмотрев на него, я подумал, что он, подобно всякому дальновидному командиру, всегда рассматривает несколько вариантов развития событий.
— Но если нам не сделают никаких уступок, то на что рассчитывать крестьянам? — вопросил Уильям Кетт. — Мы давно уже поняли, что хорошего урожая в этом году ждать не приходится, а недавняя буря повредила даже те жалкие всходы, что появились на полях. Как бы ни сложились обстоятельства, в одном я уверен: в большинстве своем люди не захотят покинуть лагерь.
Все прочие вновь закивали в знак согласия.
— Если мы сохраним лагерь, достаточно ли в нашей казне денег для того, чтобы закупать съестные припасы на нориджском рынке? — осведомился Гектор Джонсон.
— Денег у нас хватит, — заявил Кетт. — По крайней мере, на какое-то время.
— А что, если королевский посланник прикажет властям Нориджа закрыть для нас ворота? — задал очередной вопрос Джонсон. — Вне всякого сомнения, отцы города с готовностью выполнят подобный приказ. А той малостью, которой можно разжиться в окрестных деревнях, такую прорву людей не прокормишь. Нас ведь уже почти девять тысяч.
— Ответ на этот вопрос очевиден, — подал голос капитан Майлс. — Я буду говорить прямо, как и положено солдату. Городские стены Нориджа — это не слишком надежная защита, местами они совсем обвалились. Нам не составит труда переправиться через реку и захватить город.
— К тому же многие местные стражники и констебли перейдут на нашу сторону, — добавил Эдвард Браун. — Пушек в Норидже совсем мало, и все они старые. А городские бедняки наверняка нас поддержат.
— Тем не менее, если отцы города решат оказать нам сопротивление, без кровопролития не обойдется, — произнес Роберт Кетт. Помолчав, он продолжил: — Надеюсь, нам не понадобится брать Норидж приступом. Возможно, королевский посланник сообщит, что наши требования в скором времени будут удовлетворены. В противном случае придется захватить город, ибо другого выхода у нас нет. Думаю, все жители нашего лагеря понимают это.
— Главным нашим оружием будут луки, — сообщил Майлс.
— Наши парни каждый день упражнялись в стрельбе, и теперь у нас немало метких лучников, — добавил Джонсон.
— Не забывайте, королевский посланник — это человек, облеченный весьма высокими полномочиями, — вставил я. — Хотя, конечно, было бы лучше, если бы вместо него в Норидж прибыла долгожданная Комиссия по огораживаниям…
— Давайте смотреть правде в глаза! — заявил Эдвард Браун. — Комиссия — это какой-то призрак, растаявший, словно дым.
— То, что герольд перво-наперво отправился в Норидж, вполне понятно, — продолжал я. — Ему необходимо поесть и отдохнуть с дороги. А также узнать о том, какие настроения царят в лагере.
— Городским властям это прекрасно известно, — пожал плечами Уильям Кетт. — Нет никаких сомнений, в лагере у них полно осведомителей.
— Пока у нас еще есть надежда, что все решится мирным путем, — заметил я.
