— Будем молиться Господу, чтобы Он помог нам обойтись без кровопролития, — вздохнул Майлс. — Я надеюсь целым и невредимым вернуться в Лондон, к своей семье. Мне сообщили, что моих жену и детей усиленно ищут, расспрашивают о них повсюду, в том числе и в столице, поблизости от Епископских ворот… — Едва эта фраза сорвалась у него с языка, капитан досадливо зажмурился и замотал головой. — Ах я старый болван! И зачем только я сказал вслух, где они живут! Умоляю вас всех: никому об этом ни слова!
Никогда прежде я не видел Майлса таким встревоженным и расстроенным.
— Я надеюсь, все здесь присутствующие будут молчать о нашем сегодняшнем разговоре, — заявил Роберт Кетт, обведя взглядом сидевших за столом. — Всякий, кто не сумеет удержать язык за зубами, будет взят под стражу. Я весьма признателен всем вам за то, что вы были со мной откровенны, капитан Майлс. Но ваша тревога напрасна: среди нас нет предателей.
— Благодарю вас. — Майлс сжал кулаки. — Господи Исусе, я поклялся жене и детям, что никому ни словом не обмолвлюсь о том, где они живут. Простите, что я так разволновался. Но семья — это все, что у меня осталось.
— Вам не о чем беспокоиться, сэр, — мягко произнес Питер Боун. — Вы можете на нас положиться.
По требованию Кетта все мы поочередно поклялись на Библии, что будем хранить молчание.
— Благодарю вас, — вновь кивнул Майлс.
Лицо его оставалось сосредоточенным и напряженным. Видно было, что он погружен в размышления о возможном штурме Нориджа, который ему предстояло возглавить.
Раздался громкий стук в дверь, и в церковь ворвался молодой парень, весь красный от возбуждения.
— Посланник уже едет! — сообщил он. — По дороге скачет множество всадников в красивых мантиях! Там и Кодд, и Элдрич, и другие важные горожане!
Кетт вскочил. Лицо его стало непроницаемым.
— Что ж, дождались, — проронил он и приказал, повернувшись к парню: — Передай людям, чтобы собирались у Дуба реформации. — Роберт обвел нас глазами. — Капитан Майлс, возьмите нескольких вооруженных стражников и ступайте с ними на вершину холма. Все остальные, идите со мной.
Мы поспешно направились к откосу. Там уже было полно народу. Я заметил Барака, стоявшего рядом с Саймоном, Нетти и жителями Свордстоуна. Пришла даже вдова Эверник. Губы ее шевелились, — вероятно, она читала молитву. Я подошел к ним.
— Наконец-то узнаем, чего нам ждать, — тихонько сказал Барак.
Из-за поворота появилась кавалькада, насчитывавшая примерно два десятка всадников. Позади тащился пешком какой-то мужчина в мантии, украшенной городским гербом — львом на фоне замка. В руках он держал меч.
— Глядите-ка, старый Петтибон, городской меченосец. Он уже ничего не соображает и, говорят, мочится в штаны.
Всадник, возглавлявший процессию, был облачен в мантию королевского посланника — красную, с синей отделкой и золотой каймой, и в черную шляпу с павлиньим пером. За ним следовали Кодд, Элдрич, преподобный Уотсон и еще несколько человек в мантиях олдерменов. Саймон как завороженный смотрел на разноцветное одеяние посланника.
— Красота-то какая! — прошептал он. — В жизни такого чуда не видал.
Капитан Майлс привел с собой небольшой отряд солдат в железных шлемах и нагрудниках, с пиками и луками в руках. Толпа громко приветствовала их появление. Они выстроились в некотором отдалении от гребня холма, однако достаточно близко, чтобы королевский посланник мог их видеть. Братья Кетт вышли вперед.
Кавалькада остановилась прямо перед ними. Герольд, крепко сбитый мужчина средних лет, с заостренным узким лицом, окинул огромную толпу неприязненным взглядом. На несколько мгновений в воздухе повисла тишина. Глаза посланника задержались на вооруженных парнях под предводительством Майлса.
Роберт Кетт сделал шаг навстречу и низко поклонился:
— Господин посланник, покорнейше просим вас вместе с нами отправиться к Дубу реформации, излюбленному месту наших сборищ. Все жители лагеря придут туда, дабы услышать привезенные вами вести.
Посланник, поколебавшись, надменно кивнул. Братья Кетт двинулись к дубу; толпа, расступившись, пропустила всадников и устремилась вслед за ними.
У дуба уже шумело безбрежное людское море. В передних рядах стояли вооруженные повстанцы, вне всякого сомнения занявшие столь видные места не без умысла.
— Я должен спешиться, — сквозь зубы процедил посланник.
Один из его спутников принес табурет; герольд, соскочив с лошади, поднялся на помост. Нориджские советники последовали его примеру. Старый Петтибон, вскинув меч, застыл внизу. Посланник, вновь окинув толпу взглядом, извлек из сумки, висевшей у него на плече, свиток пергамента.
— Это воззвание его королевского величества Эдуарда Шестого, — громогласно изрек он. Тон его был суров и высокомерен. Развернув свиток, он принялся читать: — «Внимайте, вы, собравшиеся здесь, и ты, Кетт, зачинщик дерзостной смуты…»
Услышав подобное вступление, толпа злобно загудела. Лицо Кетта сначала побледнело, а потом побагровело от гнева.
