— А протектор? Боюсь, за всем этим стоит именно он.
— Даже если это и так, мы заставим его считаться с нами, — пожал плечами капитан. — Завтра в наших руках будет второй по величине город Англии.
— А известно, сколько человек покинуло лагерь после встречи с королевским посланником?
— Около четырех сотен. По большей части состоятельные йомены. — Майлс смачно сплюнул. — Ничего, без них обойдемся.
Новый залп, долетевший из города, заставил нас прервать разговор. Ядро ударило в склон холма, не причинив лагерю никакого вреда. Майлс расхохотался:
— Стрелять из Нориджского замка — значит впустую тратить порох и ядра. Впрочем, нашим ядрам до замка тоже не долететь. Но, так или иначе, мы показали, что нам палец в рот не клади. Думаю, мастер Шардлейк, вам лучше вернуться в свою конурку. Не переживайте, завтра мы с легкостью одержим победу. На рассвете пошлем в город делегацию с просьбой открыть ворота мирно. Уверен, нам ответят отказом, но, как говорится, попытка не пытка.
Ночью перестрелка продолжалась, но ни один из снарядов, выпущенных городскими пушками, не долетел до лагеря. Несмотря на грохот, Барак спал как убитый. Я же, напротив, глаз не сомкнул, всю ночь ворочался с боку на бок и вздохнул с облегчением, услышав пение птиц, предвещающее рассвет. Мы поднялись и поспешно позавтракали. Я заметил, что вдова Эверник беспрестанно шепчет молитвы и перебирает что-то спрятанное под фартуком. Четки, догадался я. Добрая женщина была католичкой.
После завтрака Нетти присоединился к отряду лучников, к которому был приписан, а Саймон вновь пошел к лошадям. Мы с Бараком горячо пожали руки мальчуганам.
— Надеюсь, Бог сохранит вас обоих, — пробормотал я и, резко повернувшись, отправился к откосу, откуда доносился гул многотысячной армии.
С реки долетал легкий прохладный ветерок. Меня обогнали два всадника, в руках у одного из них был большой белый флаг. Они поскакали вниз, к Епископскому мосту. По всей видимости, то были гонцы, отправленные к городским властям с предложением открыть ворота мирно.
Неподалеку от меня один из самозваных проповедников взывал к стоявшим перед ним солдатам.
— Помните, братья: то, что мы делаем, угодно Господу! — провозгласил он. — Не бойтесь смерти, ибо она откроет вам врата в райскую обитель. Правители, сеющие зло, должны быть уничтожены перед вторым пришествием Христа, которое уже близится! Именно об этом говорится в Апокалипсисе! — Он потряс в воздухе Библией, которую держал в руке. — Конец сильных мира сего предвосхитит конец света! А потом те, кто исполнил волю Господню, сядут по правую руку от Иисуса, а все остальные на веки вечные отправятся в пучину огненную!
— А как насчет наших жен и детей? — выкрикнул один из солдат. — Куда отправятся они?
— Если вы относитесь к числу избранных, значит и они тоже будут избранными!
Я знал Библию достаточно хорошо, чтобы утверждать с уверенностью: ничего подобного там не говорится.
«Возможно, этот человек намеренно пытается ввести слушателей в заблуждение, — подумал я, разглядывая оратора. — Однако не исключено, что он искренне заблуждается сам».
Хотя в прошлом я питал симпатию к анабаптистам, утверждающим, что в обществе не должно быть ни богатых, ни бедных, сей местный пророк вызывал у меня неприязнь. Все эти люди, вообразившие себя проповедниками, пробавлялись крохами анабаптиских идей, искажая их до неузнаваемости. О Страшном суде они говорили так уверенно, словно им уже сообщили из небесной канцелярии, на какой именно день он назначен.
Отвернувшись, я бросил взгляд на раскинувшийся внизу город. По дороге, которая вела вниз, двигалась повозка, тащившая пушку. Лошади выбивались из сил; среди людей, пытавшихся их подбодрить, я увидел Саймона. Вскоре на дороге вновь показались всадники с белым знаменем в руках, но теперь они двигались в сторону лагеря. Последняя попытка решить дело миром не увенчалась успехом.
Всадники, спешившись, обменялись несколькими фразами с Майлсом и Кеттом. После этого Майлс обратился к своей армии:
— Сегодня городские пушки установлены на Госпитальных полях, дабы защищать огнем подступы к Епископским воротам! Но на каждый их выстрел мы ответим выстрелами наших пушек! Вперед, на Норидж!
В ответ раздался громовой рев. Многотысячная толпа двинулась по дороге, ведущей вниз. Многие повстанцы были вооружены луками, за плечами у них висели колчаны со стрелами. Заметив, что отдельные колчаны наполовину пусты, я понял, что запас стрел, которым располагает лагерь, весьма ограничен. За лучниками шли люди с пиками и алебардами в руках. Старый Гектор Джонсон, некогда карауливший меня, проходя мимо, приветливо помахал рукой. Не пригодный ни на что, кроме роли стороннего наблюдателя, я чувствовал себя до крайности неловко.
— Идемте спустимся пониже, — раздался у меня за плечом голос Барака. — Оттуда лучше видно.
— Но внизу опаснее, — возразил я.
