Мы неспешно спустились с холма и подошли к Епископским воротам. Течение уже успело унести прочь тела убитых, но несколько десятков трупов по-прежнему лежали на земле и на мосту. Взглянув на залитые кровью булыжники, я вспомнил день накануне нашего отъезда из Лондона, несчастного шотландца, едва не убитого рассвирепевшими солдатами капитана Друри. С бешено колотящимся сердцем я вглядывался в лица убитых, опасаясь увидеть среди них Нетти или Эдварда Брауна, — к счастью, этого не произошло. В большинстве своем люди были поражены стрелами. От тех, кто был буквально разорван на части пушечными выстрелами, я в ужасе отводил глаза.
На нижнем этаже сторожевой башни и на земляных валах, возведенных прошлой ночью, уже стояли караульные из числа повстанцев. Вход в сторожевую башню охраняли трое часовых, вооруженные алебардами. Они спросили наши имена. Когда мы назвались, один из часовых сказал:
— Пропустите их, они помогали капитану Кетту на судах.
Миновав башню, мы оказались на Холм-стрит. На мостовой лежало множество мертвых тел; никого из моих знакомых среди них не оказалось. Трактир «Голубой кабан», в котором Барак жил во время выездной сессии суда, был открыт. Торжествующие повстанцы пили за столами пиво.
— Я бы тоже не отказался глотнуть пивка, — умоляюще протянул Барак.
— Не сейчас, Джек. У нас слишком много дел.
Он скорчил недовольную гримасу, однако не стал мне перечить.
Раненые, опираясь на руки своих товарищей, брели в сторону площади Тумлэнд, и мы с Бараком двинулись в том же направлении. Мне не терпелось узнать, какая участь постигла Николаса. К тому же я хотел навестить Изабеллу, семейство Браун и, если будет такая возможность, Джона Болейна. Кстати, вполне вероятно, что там же, в Нориджском замке, находился сейчас и Николас.
— Дорогу! Дорогу! — закричали впереди.
Отскочив в сторону, мы увидели с полдюжины пушек, стоявших на повозках, запряженных лошадьми-тяжеловозами; отчаянно громыхая, повозки проехали мимо нас к воротам Нориджа. Вне всякого сомнения, то были городские орудия, ставшие трофеями повстанцев. Последней ехала повозка, груженная бочонками. Двигалась она медленно; возница и сопровождающие то и дело кричали:
— Прочь с дороги! Мы везем городской запас пороха!
— Как видно, наши сторонники в Норидже знали, где городские власти хранят порох, — заметил Барак.
Мы оказались в квартале богатых домов, окруженных садами. Кое-где его жители, по виду явно джентльмены, робко выглядывали на улицу, пытаясь понять, что происходит. Повстанцы, направлявшиеся в сторону площади Тумлэнд, осыпали их оскорблениями, называя предателями дела Реформации, расфуфыренными павлинами и прочими уничижительными именами. Молодые парни, спустив штаны, выставляли напоказ голые задницы. Какой-то подросток подбежал к старику с сурово поджатыми губами, сорвал у него с головы шляпу с перьями и нахлобучил ее на себя. Выходка эта была встречена хохотом и улюлюканьем. Состоятельные горожане, растерянные и испуганные, спешили скрыться за воротами своих домов.
— Мы еще до вас доберемся! — кричали им вслед. — Скоро вам придется примерить кандалы!
Пониже надвинув свою дешевую потрепанную шляпу, я ускорил шаг.
На площади Тумлэнд шумела огромная толпа. Ворота всех домов, включая трактир «Девичья голова» и особняк Рейнольдса, были заперты, ставни на окнах опущены. Возле собора городские цирюльники перевязывали раненых. В человеке, облаченном в темную мантию, я узнал доктора Белайса, который столь успешно лечил меня после падения с эшафота. Всеобщее внимание, впрочем, было приковано к другой стороне площади. На ступеньках дома, расположенного неподалеку от особняка Рейнольдса, стоял Роберт Кетт. У самых дверей замер высокий мужчина с вьющимися белокурыми волосами — олдермен Августин Стюард, хозяин дома. Чуть в стороне несколько хорошо одетых джентльменов, возможно членов городского совета, сбились в кучку под охраной повстанцев с алебардами. Еще одного джентльмена повстанцы тащили по булыжной мостовой, подгоняя тычками. Через минуту он присоединился к остальным.
— Изменники! — кричали в толпе. — Смерть им! Убьем их, как они убивали нас!
— Нет! — рявкнул Кетт. — Нориджские дворяне будут преданы суду точно так же, как и сельские землевладельцы. Те из них, кто будет признан виновным, отправятся в тюрьму.
— В Библии говорится: «Око за око, зуб за зуб!» — крикнул из толпы один из доморощенных проповедников.
— Нет! — вновь ответил Кетт. — Христос сказал, что эти слова из Ветхого Завета более не имеют силы. Отведите этих людей в лагерь и заприте во дворце графа Суррея. В самом скором времени мы будем судить их у Дуба реформации. Не трогайте мастера Стюарда, он останется здесь.
Кетт кивнул караульным, и они увели пленников прочь. По толпе пролетел ропот недовольства. Благодаря своему авторитету, воле и решительности, а также прекрасному знанию Библии Кетт снова одержал верх, но на сей раз это далось ему не так легко.
