— Времена, которые настали теперь, предсказаны еще в Книге Царств. Вы помните, что Езекия, царь Иудейский, благочестивый и справедливый правитель, взошел на престол восьми лет от роду. Первым делом он приказал уничтожить языческих идолов, их статуи и изображения, и велел поклоняться лишь истинному Богу. Наш юный король Эдуард — это второй Езекия, он уничтожает последние остатки папства и стремится учредить справедливое государство, где все люди будут равны. В Библии говорится, что именно в таком государстве люди станут жить перед вторым пришествием Христа.
Словно подтверждая истинность своих слов, он с размаху ударил себя кулаком в грудь.
Сей драматический жест, несомненно, произвел на публику неотразимое впечатление.
Вечером, когда мы с Бараком, как и всегда, ужинали у костра в обществе жителей Свордстоуна, завязался спор. Все мы не только сытно поели, но и неплохо выпили. Хотя Кетт никогда не поощрял пьянства, сегодня нам доставили бочонок крепкого пива, и к тому времени, как сгустились сумерки, все сидевшие у костра, включая Джека, успели изрядно набраться. Исключение составляли лишь я (отец мой был горьким пьяницей, и еще в юности я поклялся себе никогда не злоупотреблять горячительными напитками) да Саймон Скамблер, искренне веривший, что пьянство — это смертный грех. Заметив Майкла Воувелла, возвращавшегося с очередного совещания, которое устроил Кетт, мы предложили ему присоединиться к нам. Мастер Диксон, деревенский староста, некогда выступивший на суде с обвинениями против свордстоунского землевладельца, дремал, уронив голову на грудь. Эдвард Браун был в городе, а Джозефина сидела у костра между мной и Бараком. Маленькая Мышка спала в хижине. Еще одна молодая женщина, живущая в лагере, сидела, прижавшись к своему мужу; рядом с ними расположились три парня, которым вскоре предстояло вступить в бой, — кузнец, кожевенник и батрак. Все они прихлебывали пиво из глиняных кружек, то и дело наполняя их из бочонка. Тетушка Эверник, накормив нас, отправилась спать.
Разговор зашел о королевском посланнике. Один из повстанцев непререкаемым тоном заявил, что в лагерь явился самозванец, нанятый землевладельцами, и что армию, которая движется на нас, тоже собрали они. Протектор, по его убеждению, не имел ко всему этому ни малейшего отношения.
— Так оно и есть, — подхватил очнувшийся от дремоты Диксон. — Капитан Кетт с самого начала всячески доказывал свою верность лорду-протектору.
Кузнец по имени Милфорд, тяжеловесный, широколицый мужчина лет тридцати, недоверчиво покачал головой:
— Мастер Шардлейк, помните, вы сказали, что человек этот был одет в точности так, как подобает королевскому посланнику?
— Да, — кивнул я. — И, судя по описаниям, командир армии, с которой нам предстоит сражаться, — не кто иной, как маркиз Нортгемптон.
— А откуда вы знаете, как выглядит командир наших врагов? — подозрительно взглянул на меня Милфорд.
— Однажды мне довелось с ним встретиться. Я не делаю секрета из того, что в свое время служил его сестре, покойной королеве Екатерине Парр. Мне казалось, вы мне доверяете, — обиженно пожал я плечами.
— Я вижу, вы не хотите выпить с нами за компанию, — не унимался кузнец, судя по всему пребывавший в раздраженном настроении.
— Говорят, у законников слишком слабое нутро. С пива их мигом проносит, — попытался сострить кто-то.
— Попридержи язык, — буркнул Барак, наставив на шутника нож, прикрепленный к искусственной руке.
— Оставьте мастера Шардлейка в покое! — вмешался Воувелл. — Он уже не раз доказал, что мы можем считать его своим другом. А вы все так напились, что утратили разум и несете всякую околесицу. Дураку ясно, протектор нас предал, и рассчитывать на его поддержку теперь нечего. Мы сами должны заставить тех, кому принадлежит власть в королевстве, выполнить наши требования. Для этого нам предстоит разбить армию, которую Сомерсет направил против нас, учредить свое правление в Норфолке и распространить его на всю Англию, восстановить лагеря, что были уничтожены.
— Верно! — с пылом подхватил Нетти.
— А в качестве предостережения нам следует прикончить с десяток дворян, которых мы держим под арестом! — добавил Милфорд.
— Этого я не говорил, — покачал головой Воувелл.
— Капитан Кетт не хочет никого убивать, — веско произнес Гектор Джонсон.
— Только и слышишь отовсюду: «Капитан Кетт не хочет того, капитан Кетт не хочет этого!» — злобно процедил Милфорд. — Можно подумать, у него семь пядей во лбу. Сами видите, заручиться поддержкой протектора у вашего драгоценного Кетта не получилось. О Комиссии по огораживаниям по-прежнему ни слуху ни духу. Все прочие лагеря, кроме нашего, разогнали — угрозами или силой!
Мастер Диксон, совсем не такой пьяный, как казалось, вскинул голову:
— Не смей поносить капитана Кетта, приятель! Мы слишком многим ему обязаны. Ведь это он собрал нас всех здесь, создал этот лагерь, захватил Норидж. Он делает все, чтобы восстановить всеобщую справедливость. А ведь сам он отнюдь не голодранец, как некоторые. Мог бы спокойно сидеть дома, со своей семьей.
