В течение двух следующих дней я, следуя совету Брауна, не покидал Маусхолдский холм. Сам Эдвард вернулся в Норидж уже на следующее утро. Военных учений в тот день не было: командиры поняли, что людям необходимо дать передышку. Погода оставалась пасмурной, ветер дышал прохладой. Пытаясь развеяться, я отправился на прогулку. Проходя мимо дворца графа Суррея, я заметил, что труп итальянского наемника исчез. Обитатели лагеря сидели у порога своих хижин, глядя в затянутое серыми тучами небо. Я присоединился к повстанцам, устроившимся вокруг костра. Какой-то парень лет тридцати рассказывал, что из деревни, где осталась его семья, доходят скверные вести: такого плохого урожая, как нынешний, не было много лет подряд, а вчерашний ливень, положивший колосья, лишь усугубил дело. Его товарищ заметил, что теперь правительство наверняка двинет на нас войско во много раз больше прежнего; по слухам, в Девоне против повстанцев было брошено десять тысяч солдат.
— С такими полчищами нам будет справиться потруднее, — угрюмо пробормотал он.
Третий, зеленый юнец, пребывал в более радужном настроении.
— Хватит вам ныть! — воскликнул он. — Мы победили, и скоро вся страна будет наша. Капитан Кетт собирается захватить Ярмут.
По существующим в лагере обычаям вмешиваться в разговоры незнакомых людей отнюдь не считалось невежливым. Поэтому я позволил себе сказать, что, хотя провизии в лагере хватает, никто из нас давным-давно не пробовал знаменитой ярмутской селедки.
— Ничего, скоро мы полакомимся ею вдоволь! — заявил юнец.
Я заметил на его грязной рваной рубашке пятна крови, говорившие о том, что он участвовал во вчерашнем сражении.
Парень, жаловавшийся на плохой урожай, пошевелил палкой тлеющие в костре угли.
— Какое бы войско против нас ни двинули, мы будем сражаться до конца, — произнес он. — Мы зашли слишком далеко, чтобы поворачивать вспять. И даже если нас ждет поражение, хотя я в это не верю, мы оставим о себе долгую память! А вы что на это скажете, мастер горбун?
— Не думаю, что в ближайшее время на нас двинут армию, — пожал я плечами. — Для того чтобы ее собрать, потребуется несколько недель. К тому же правительству придется отзывать солдат из Шотландии.
— Верно, приятель! — воскликнул юнец. — Бояться нам нечего.
— Простите, что назвал вас горбуном, — пробормотал парень постарше.
— Ну так я и есть горбун, — усмехнулся я.
В те дни в лагере появились случаи дезертирства, хотя и немногочисленные. Некоторые повстанцы стремились вернуться домой, чтобы помочь своим семьям в уборке скудного урожая, другие опасались новых атак правительственных войск. Тем не менее численность обитателей Маусхолдского холма только выросла благодаря беженцам из других, уничтоженных лагерей. В большинстве своем оставшиеся были убеждены, что новых крупных сражений в ближайшее время ожидать не приходится: вряд ли протектор решит отозвать войска из Шотландии и двинуть их на Норидж. Скорее уж, полагали люди, он попытается договориться с нами миром и выполнить наши требования. Впрочем, были и такие, кто считал столкновение с новой, более многочисленной правительственной армией неизбежным; они не сомневались, что мы сумеем одержать очередную победу, вновь превратив Норидж, узкие улочки которого были нам хорошо знакомы, в ловушку для врагов. И те и другие были едины в том, что пути назад у нас нет и вскоре восстание охватит всю страну.
Самозваные проповедники вещали теперь чуть ли не на каждом углу. Господь стоит за простых людей, утверждали они. Он помог нам обратить в бегство армию Нортгемптона и поможет разгромить неприятельское войско вновь, даже если оно возрастет многократно. Как Давид одолел Голиафа, так и мы одержим победу над нашими врагами, провозглашали проповедники. К тому же по лагерю распространялись неуклюжие вирши, сочинители коих заходили так далеко, что предрекали падение короля Эдуарда, опираясь на пророчества Мерлина, а также древних царей Гога и Магога. Листки с этими стихами приносили в лагерь бродячие торговцы, их передавали из рук в руки, грамотные читали их вслух своим товарищам. На моей памяти такое уже случалось: в 1536 году, во времена «Благодатного паломничества», сочинители безымянных памфлетов предсказывали скорое падение короля Генриха. Всякий, у кого обнаруживали подобные, с позволения сказать, пророчества, мог дорого за это заплатить.
Один из таких листков я показал Эдварду Брауну, который пришел в лагерь навестить семью.
— Думаю, эти стишки помогают людям воспрянуть духом, — расхохотался он.
— Для того чтобы люди воспрянули духом, они должны быть уверены, что командиры сумеют привести их к победе, — возразил я. — А от подобной чепухи проку немного.
— Для вас, образованных людей, это, конечно, чепуха, — пожал плечами Браун.
— И где, скажи на милость, находится долина Дассина?
