— Обратитесь к ним. Если рана и дальше будет гноиться, есть только один способ предотвратить заражение крови — отрезать парню руку, как тому бедолаге, что верещит сейчас за занавесом. Тогда у вас будут два одноруких приятеля, — усмехнулся медик, бросив взгляд на Барака.
Нетти побелел как мел.
— Я был о вас более высокого мнения, доктор Белайс, — произнес я дрожащим от гнева голосом.
Однако он и бровью не повел.
Я указал Джеку на старую торговку:
— Иди купи уксуса. И лаванды, если она у нее найдется, — добавил я, вспомнив, что Гай частенько прибегал к этому средству. — А я тем временем попытаюсь поговорить с Кеттом.
Мне повезло. Караульные беспрепятственно пропустили меня в боковую часовню, и я увидел Роберта, сидевшего за столом, заваленным бумагами. Рядом стоял Майкл Воувелл. Несмотря на одержанную победу, лица у обоих были задумчивые и озабоченные.
— Капитан Кетт, — негромко окликнул я.
— Хорошо, что вы пришли, адвокат Шардлейк, — бросил он, поворачиваясь ко мне. — Мне нужно с вами поговорить. Завтра мы возобновим суды у Дуба реформации. Я вновь буду председателем и рассчитываю на вашу помощь. На этот раз перед судом предстанут не джентльмены, но исключительно воры и мародеры из числа наших людей. — Кетт сокрушенно покачал седой головой. — Многие дома городских богатеев ограблены. И не только богатеев. Из особняка Августина Стюарда, на поддержку которого я рассчитываю, вынесли все мало-мальски ценные вещи. Мы должны строго наказать преступников, дабы это вразумило всех прочих.
— По дороге сюда я видел повозки с награбленным добром.
— Вот уж не думал, что наши люди окажутся такими алчными, — вздохнул Кетт, запустив пальцы в свою седую гриву.
— На войне как на войне, сэр, — пожал плечами Воувелл.
— Мастер Фалк, мясник, затеял драку с другими повстанцами, которые заявили, что лорда Шеффилда якобы убили они, а не он сам. Фалк ни за что не хотел уступить им эту сомнительную честь. Вы верно сказали: на войне как на войне. Война невозможна без убийств. Враги напали на нас, и мы были вынуждены дать им отпор. Но все же нельзя забывать, что наша главная цель — всеобщий мир и благоденствие. — Кетт вновь испустил тяжкий вздох. — В любом случае грабителям и мародерам не место в нашем лагере. И ворам, разумеется, тоже.
— Завтра мы решим, насколько велика вина каждого из них, — заметил я и, поколебавшись, осведомился: — А как вы намерены поступить с джентльменами, захваченными в плен?
— Пусть пока посидят в Нориджском замке и в тюрьме в подвале ратуши. Потом посмотрим, что с ними делать.
Я вновь замешкался, однако мысль о том, что столь подходящий момент может больше не подвернуться, придала мне решимости.
— Капитан Кетт, я надеюсь, суд без проволочек рассмотрит дело Николаса Овертона.
— Это еще кто такой? — с недоумением спросил он.
Мне пришлось напомнить, что речь идет о моем помощнике, ставшем жертвой клеветы.
— Хорошо, пусть завтра предстанет перед судом, — кивнул Роберт, вперив в меня пронзительный взгляд. — Вы готовы поручиться, что Овертон не убежит, если освободить его из-под стражи?
— Готов, — кивнул я. — Этот человек умеет держать свое слово.
— Идите с Шардлейком, — повернулся Кетт к Майклу Воувеллу. — В течение ближайших двух часов я обойдусь без вас. Удостоверьтесь, что этот самый Овертон вернулся в лагерь. Завтра мы с ним разберемся.
Осознав, что Кетт более не доверяет мне так, как прежде, я ощутил легкий укол обиды. По всей видимости, виной тому была тень подозрения, которая легла на меня, Питера Боуна, Эдварда Брауна и Тоби Локвуда после ареста семьи капитана Майлса. Но ведь Майкл Воувелл тоже присутствовал на совещании, во время которого Майлс столь неосторожно проговорился. Так же, как и бедный Гектор Джонсон, принявший смерть в бою.
— Надеюсь, к Николасу, хотя он и джентльмен, на суде отнесутся без всякого предубеждения, — рискнул заметить я.
— Мастер Шардлейк, я должен избежать всяких подозрений в том, что питаю к вам излишнюю благосклонность, — нахмурился Кетт. — В лагере и так достаточно людей, которые пытаются подорвать мой авторитет. Вам, разумеется, известно о повешенном итальянце?
— Я видел расправу над ним собственными глазами.
— Кстати, повстанцы, которым Гэвин Рейнольдс заплатил, чтобы его дом оставили в покое, сдали деньги в общую казну. Майкл был тому свидетелем. О, совсем забыл! — спохватился Кетт. — У меня есть для вас письмо. Оно адресовано в трактир «Девичья голова». Увидев, чьей печатью письмо запечатано, его вскрыли и прочли, а потом передали мне. — Он вытащил бумагу из кучи, лежавшей на столе, и протянул мне. — Если намерены отвечать, будьте осмотрительны — это в ваших же интересах. Помните: читать ваши послания будет не только адресат.
Письмо, измятое, со сломанной печатью, было отправлено из Хатфилда.
В дверях часовни появился какой-то человек. Судя по тому, что пот катил с него градом, то был гонец, только что соскочивший с седла.
— Новости из Саффолка, капитан!
— Господи, надеюсь, мы не услышим сейчас, что еще один лагерь уничтожен, — едва слышно пробормотал Кетт; он сделал мне знак уйти.
