— Вряд ли осада будет длительной, — фыркнул Барак, к тому времени уже вернувшийся с работы. — Как ни укрепляй городские ворота, они не способны выдержать натиск десятитысячной армии. Думаю, Кетт понимает, что противник ворвется в город, но надеется, что у нас будет преимущество во время уличных боев. Так или иначе, крови прольется немало.
В тот вечер за ужином у костра царило непривычное молчание, хотя еда — баранина с тушеными овощами — была столь же вкусной, как и все блюда, приготовленные тетушкой Эверник. Николас притащил кучу камней, намереваясь обложить ими костровище, — камни, лежавшие вокруг костра прежде, почернели и потрескались. Сгущались сумерки, теперь каждый вечер темнело все раньше.
— Никогда в жизни я не ел ничего более вкусного, чем здесь, — сообщил Нетти, покончив с бараниной.
— Я тоже, — кивнул Саймон, как всегда поглощавший пищу с громким чавканьем. — Тетя держала меня в черном теле. Хотел бы я знать, доведется ли нам и впредь есть так же сытно.
— Спроси лучше, доведется ли нам прожить столько, чтобы съесть всех баранов, которые у нас остались, — вставил Ральф Уильямс, кузнец лет тридцати.
— Не вешай нос, приятель, — ободряюще произнес деревенский старшина Диксон. — У нас нет причин унывать. Да, нам предстоит большая битва, но мы одержим победу, так же как и в прошлый раз. На нашей стороне — Бог и справедливость. Наши парни прошли отличную военную выучку. Я видел, как стреляют лучники: почти все стрелы летят точно в цель. Так что мы зададим им жару.
— Им? — неожиданно переспросил Николас. — А кто они такие, эти «они»?
Все сидевшие у костра повернули к нему голову.
— Лорды, землевладельцы, джентльмены, охочие до денег солдаты и иноземные наемники, — слегка нахмурившись, отчеканил Диксон.
— А кто за ними стоит? Протектор Сомерсет? Человек, который надавал пропасть обещаний и ни одно из них не выполнил? Сомерсет правит Англией от имени короля, а значит, эту армию послал он, — заявил Николас.
Джозефина, сидевшая неподалеку с Мышкой на руках, внимательно прислушивалась к его словам. Как правило, она не позволяла себе вмешиваться в разговор, особенно когда Эдварда не было рядом, но тут подала голос:
— Мастер Николас прав: никто из нас не знает, на чьей стороне протектор Сомерсет. Возможно, двинуть против нас армию его заставили члены Тайного совета; однако не исключено, что он принял такое решение сам. Но в любом случае, если мы победим, жизнь в Англии станет совсем иной.
Все прочие закивали в знак одобрения. Николас ничего не ответил; удивительно, но молчание хранил также и Барак, обычно имевший свое мнение обо всем на свете. После ужина по кругу пошла большая кружка с пивом, но Джек удалился в нашу хижину. Вскоре мы с Николасом присоединились к нему. В ту ночь я спал крепко, однако незадолго перед рассветом проснулся, потревоженный звоном оружия — то были часовые, обходившие лагерь дозором. Окинув хижину глазами, я увидел, что Николас мирно спит, а Барак исчез.
Мы с Николасом сразу поняли, что случилось, однако не решились сказать об этом остальным. Когда мы завтракали, явился гонец, сообщивший, что для Барака есть поручение и он должен отправиться в северную часть лагеря. Я поспешно ответил, что Джек недавно получил другое поручение, потребовавшее его присутствия в городе. Гонец бросил на меня подозрительный взгляд и удалился.
Вскоре за мной прислали, так как настало время везти в Норидж предназначенные на продажу ценности. Хотя все повстанцы по-прежнему регулярно получали небольшие суммы денег, я догадывался, что лагерная казна почти опустела. Подойдя к дворцу графа Суррея, я увидел две крытые повозки, запряженные лошадьми-тяжеловозами. В сопровождении целого отряда караульных, облаченных в латы, мы двинулись на рынок. Подойдя к городским стенам, я убедился, что все пробоины в них заделаны, а вокруг возведены земляные валы.
Торговать так, чтобы не остаться в убытке, оказалось отнюдь не просто. Нориджские торговцы заламывали невероятно высокие цены за необходимую нам провизию, самым бессовестным образом занижая стоимость золота и драгоценностей, которые мы предлагали взамен. Лишь те немногие, кто питал симпатию к повстанцам, торговали честно и быстро распродали весь свой товар.
В конце дня мы, утомленные донельзя, отправились в обратный путь. Я вспомнил, что среди драгоценностей, которые мы выставили на продажу, не было ожерелья с жемчужными подвесками, привлекшего мое внимание накануне. Однако я слишком сильно устал, чтобы пускаться в расспросы; к тому же на душе у меня кошки скребли из-за Барака. В самом скором времени его исчезновение непременно должно было обнаружиться, и я не представлял, к каким последствиям это приведет для нас с Овертоном. Поразмыслив, я решил отложить визит в тюремный замок, где находились супруги Болейн, до завтрашнего дня.
