Проходя мимо меня, его старший брат Уильям Кетт сообщил:
— Мастер Шардлейк, сегодня в городе снова базарный день, и мы рассчитываем на вашу помощь. Через час подходите к гребню холма.
Мы вернулись к своим хижинам вместе с другими повстанцами, исполненными воодушевления и тревоги одновременно. Очередной проповедник протискивался сквозь толпу, потрясая Евангелием и возвещая, что близится час апокалипсиса.
— Все вы избраны Господом! — громогласно заявил он.
Некоторые повстанцы остановились, с любопытством прислушиваясь к его речам, другие не удостоили «пророка» даже взглядом.
— Кетт, как всегда, был на высоте, — заметил Николас. — Он смелый человек. Заявил, что уверен в победе, но не стал скрывать, что враг несравненно сильнее, чем прежде.
— С самых первых дней он был с людьми честен и откровенен.
— Что верно, то верно, — раздался чей-то голос за моей спиной.
Обернувшись, я увидел Майкла Воувелла.
— Я отправляюсь в Норидж, готовиться к предстоящей битве, — сообщил он, хлопнув меня по плечу. — Нас ждет великая победа, мастер Шардлейк! Наш враг силен, но я, как и многие мои друзья, сомневаюсь, что эту армию направил против нас протектор. Уверен, Сомерсет на нашей стороне.
Воувелл торопливо зашагал прочь. Овертон проводил его задумчивым взглядом.
— Надеюсь, Майкл прав и протектор действительно не имеет к этой армии никакого отношения, — заметил он. — Кстати, в победе уверены далеко не все. Я слышал, вчера многие покинули лагерь. Теперь, после того как капитан Кетт дал понять, насколько велика опасность, дезертиров наверняка станет еще больше.
— А вы будете сражаться, мастер Николас? — спросил Саймон.
— Не знаю. А ты?
— Я буду делать то, что мне прикажут, — ответил Скамблер, глядя ему прямо в глаза. — Отведу лошадей, куда потребуется. — Помолчав, он добавил едва слышно: — Никогда я не был таким счастливым, как сейчас.
— Да, здесь, в лагере, ты такой же необходимый человек, как и все прочие, — кивнул Николас.
— Буду молиться Господу, чтобы Он уберег вас всех, — вздохнула тетушка Эверник, сжав руку Саймона; глаза ее увлажнились слезами. — С тех пор как умер мой бедный муж, я тоже не бывала так счастлива, как здесь, на Маусхолдском холме. Но похоже, мне придется вас покинуть.
— Но ведь вы вдова, — возразил я. — Капитан Кетт говорил лишь о женщинах, пришедших сюда вместе с мужьями.
— Нет, он сказал, что женщинам вообще не стоит здесь оставаться, — грустно улыбнулась тетушка Эверник. — Да я и сама вижу, что наши запасы подходят к концу, а кормить лишние рты совершенно ни к чему, — добавила она, пристально глядя на меня. — Местные крестьяне ничем не смогут нам помочь до нового урожая. Они и сами сейчас живут впроголодь. — Моя собеседница испустила тяжкий вздох. — Вместе со мной в Свордстоун намерены вернуться несколько стариков. Думаю, мы отправимся в путь не откладывая. — Она по очереди обняла нас всех, а Джозефину — особенно крепко. — Долгие проводы — лишние слезы. Вряд ли Господь приведет нам увидеться вновь. Пойду-ка вперед, соберу свои пожитки.
— Я тоже должна вернуться в Норидж, — прошептала Джозефина.
— Не вижу в этом смысла, — возразил я. — Капитан Кетт только что сказал, что на городских улицах будут вестись бои. Уверен, в лагере ей будет безопаснее, — повернулся я к Эдварду.
— Если город останется в наших руках, то Джозефине ничего не угрожает, — покачал он головой. — Если же мы проиграем, она будет всего лишь одной из нориджских женщин, которая сидит дома с ребенком на руках. Но если сражение разразится здесь, на склоне холма, и, да не попустит этого Господь, наши враги победят, беззащитных женщин и детей ожидает печальная участь. Нет, Джозефина вернется со мной в наш дом в Норидже. Мы тоже двинемся в путь прямо сейчас, не откладывая.
— Прошу вас, мастер Шардлейк, не надо спорить! — взмолилась Джозефина. — Эдвард прав. Когда вы отправитесь на базар, мы присоединимся к вам.
— Что ж, вам решать, — вздохнул я, сознавая, что буду скучать по Джозефине и по маленькой Мышке.
Николас взял меня за руку повыше локтя, взглядом предложив отстать от остальных.
— Что вы собираетесь делать? — спросил он.
Я в ответ лишь пожал плечами:
— То, что прикажет капитан Кетт.
— Но вы уже получили приказ. Простите, мастер Шардлейк, но вы относитесь к числу тех, кто стар годами и не способен сражаться, — криво усмехнулся Овертон. — Вам приказано уходить.
— Тем не менее я останусь. Несмотря на свою старость и немощь, я еще способен приносить пользу. А что намерен делать ты? — спросил я, пристально взглянув на своего помощника.
— Пока не знаю, — прикусил он губу. — Трудно сражаться на стороне тех, в чьей правоте ты не уверен.
— Крови прольется немало, — заметил я. — Перед самым отъездом из Лондона я случайно столкнулся с капитаном Друри, о котором упомянул Кетт. Его солдаты избивали несчастного шотландца, а Друри, вместо того чтобы остановить подчиненных, только их подзадоривал. Этим людям нравится убивать, и за плечами у них опыт войны в Шотландии.
— Любопытно, а сэр Ричард Саутвелл тоже с ними? Когда сюда явилась армия Нортгемптона, он был в ее рядах.
