На рынке царило оживление. Мы разгрузили свои повозки и принялись яростно торговаться. Сегодня покупатели сбивали цену на наш товар не так бесстыдно, — возможно, мысль о грядущем сражении пробудила в них сочувствие. Тем не менее несколько раз мне пришлось воззвать к совести тех, кто пытался за бесценок приобрести венецианскую вазу или украшение из чистого золота. Вспомнив об ожерелье с жемчужными подвесками, я попробовал его найти, но безуспешно.
Роберта Кетта сегодня в городе не было; место брата занял Уильям. После полудня все ценности были проданы, а на вырученные деньги закуплена провизия, которую мы уложили на повозки. Уильям Кетт, подойдя ко мне, бросил пренебрежительный взгляд на золотые тарелки и украшения, которые покупатели запихивали в сумки.
— Нам это барахло было совершенно без надобности, — процедил он.
— Да, сэр, — согласился я. — Мы поступили правильно, продав все эти вещи.
— Уверен, в вашем лондонском доме подобного хлама предостаточно, — сказал он, буравя меня взглядом.
— В моем доме нет ничего лишнего, сэр, — пожал я плечами. — Лишь те вещи, без которых я не могу обойтись. — Уильям молчал, и я заговорил вновь: — Прежде чем вернуться в лагерь, мы с мастером Овертоном хотели бы побывать в замке, навестить Джона Болейна. Полагаю, у нас больше не будет возможности повидаться с ним, до того как…
— До того, как всем нам придется горячо, — перебил Кетт. — Хорошо, идите, но вечером непременно возвращайтесь в лагерь.
— Да, конечно.
Я сделал знак Николасу, который вместе с Саймоном пытался успокоить норовистую лошадь.
— Уверен, ты не прочь повидаться с Изабеллой Болейн, — усмехнулся я, когда он подошел поближе.
Как и всегда, подъем на холм, где располагался замок, показался мне чрезвычайно утомительным. Несмотря на то что охапка папоротника, на которой я спал в лагере, оказалась для моей спины полезнее, чем пуховая перина, в последнее время мне вновь досаждали боли между лопатками, да и суставы временами начинали отчаянно ныть. Скорее всего, виной тому была сырая и холодная погода.
Войдя в вестибюль замка, мы заметили произошедшие там перемены. Посреди зала стоял огромный стол, за которым восседали помощники Кетта. Судя по всему, они допрашивали закованных в цепи арестантов, выстроившихся к столу длинной вереницей. В памяти моей всплыла странная сцена, свидетелем которой я стал во дворце графа Суррея несколько дней назад. Подойдя к одному из охранников, я спросил у него, что здесь происходит.
— Ничего особенного, — ответил он. — Просто записываем кое-какие сведения о заключенных.
Стражник проводил нас в камеру Болейна. Когда он постучал в дверь, Джон поспешно крикнул:
— Подождите минутку!
До нас долетел громкий скрип кровати, и охранник понимающе ухмыльнулся:
— Похоже, они тут приятно проводят время!
Выждав немного, он открыл дверь. Когда мы вошли, Болейн торопливо застегивал пуговицы дублета, а Изабелла оправляла измятое платье.
— Мастер Шардлейк, мастер Овертон! — воскликнул Болейн, озабоченно глядя на меня. — Не ожидал увидеть вас сегодня. До нас тут дошли слухи, что в городе со дня на день будет армия графа Уорика. Нам тут, в замке, ничто не угрожает, но вам нужно вернуться в Лондон, пока не поздно.
Изабелла кивнула в знак согласия.
— Сегодня у нас, быть может, последняя возможность повидаться, — сообщил я, решив не обсуждать свои дальнейшие планы. — Как ваши дела?
— Мы оба здоровы и всем довольны, — ответил Болейн и, посмотрев на жену, расплылся в улыбке; она улыбнулась в ответ, щеки ее слегка зарделись. — В замке творится нечто странное, — продолжил Джон. — Не знаю, по какой причине, но арестантов из числа джентльменов переводят в другие места. И всех их снова заковали в цепи.
— Да, мы только что видели внизу множество заключенных в цепях, — кивнул я. — Но никто не объяснил нам, что происходит.
— В любом случае нас это не касается, — заявил Болейн, накрывая руку Изабеллы своей. — Меня посадили сюда городские власти, а не Роберт Кетт и его приспешники. — Он повернулся ко мне. — Есть у вас какие-нибудь новости о несчастной Эдит? У меня из головы не выходит то, что вы рассказали мне в прошлый раз. Подумать только, все эти годы она жила здесь, в Норидже!
— Увы, больше ничего мне узнать не удалось. Все, что нам известно: в мае она побывала… у дальних родственников. Просила помочь ей деньгами, но получила отказ. После этого ее следы теряются… вплоть до того самого дня, когда она была обнаружена убитой.
— Судьба этой бедной женщины не может не вызвать сочувствие, — проронила Изабелла. — Судя по всему, родители обращались с ней очень жестоко.
Джон Болейн хранил молчание. Несомненно, он так и не мог простить обиды, которые нанесла ему покойная жена.
— Вы получили какие-нибудь известия от Дэниела Чаури? — осведомился я.
