То, что случилось потом, я до сих пор вижу в кошмарных снах. После этого страшного происшествия последний шанс покончить дело миром был утрачен безвозвратно. Краешком глаза я уловил какое-то движение; до слуха моего долетел смех, до крайности неуместный в нынешних обстоятельствах. Обернувшись, я увидел Саймона Скамблера, оживленно болтавшего со своими бывшими врагами; они стояли всего в нескольких ярдах от посланника. Когда тот закончил чтение, в воздухе повисла тишина, и в этой тишине отчетливо раздался голос одного из юнцов:
— Давай же, Грязнуля, сделай это! А потом мы угостим тебя пивом!
Саймон выглядел растерянным; дружеское расположение бывших обидчиков, вне всякого сомнения, было ему приятно, однако выполнить их настойчивую просьбу он явно побаивался.
— Да что ты трусишь! — хмыкнул другой парень. — Покажи этому болвану, что́ мы о нем думаем!
Саймон вышел из толпы и остановился напротив посланника. Теперь их разделяло расстояние всего в несколько ярдов. В следующее мгновение мальчик повернулся к посланнику спиной, спустил штаны и продемонстрировал герольду свою задницу. У того аж глаза на лоб полезли; задыхаясь от ярости, он хватал воздух ртом, точно пойманная рыба. Толпу сотряс взрыв оглушительного хохота. Скамблер вилял тощими ягодицами, тем самым усиливая оскорбление. Капитан Друри сделал знак солдату, державшему ящик с углями. Тот моментально извлек горящий уголь и поджег запал. Друри, прижав к плечу длинный ствол орудия, нажал на спусковой крючок. Раздался грохот, из ствола вырвался столб серого дыма, и задница Саймона превратилась в кровавое месиво. Мальчик испустил душераздирающий вопль и зашатался, согнувшись пополам. Заряд пробил его тело насквозь, и, когда он повернулся, я с содроганием увидел, как из раны, откуда хлестала кровь, выпали внутренности. Несколько мгновений бедняга удерживался на ногах, качаясь из стороны в сторону, а затем рухнул лицом вниз. Мальчишки, подбившие его на эту дикую выходку, бросились наутек.
— Нет! — закричал я, проталкиваясь сквозь толпу.
Барак и Николас следовали за мной.
Люди, на несколько мгновений впавшие в ступор, пришли в себя и разразились яростными криками. Толпа моментально ощетинилась остриями копий и пик, направленных на посланника.
— Видали, каково их милосердие? — раздался чей-то дрожащий от гнева голос.
Несколько всадников устремились к вершине холма.
— Этот человек приехал, чтобы убивать нас! — кричали они на ходу. — Все эти разговоры о прощении — вранье!
Посланник, казалось, пребывал в оцепенении, словно бы не вполне понимая, что произошло. На губах капитана Друри, глядевшего на распростертого в луже крови Саймона, играла довольная улыбка.
Я наклонился над Скамблером и осторожно перевернул его. На лице мальчика застыло выражение крайнего недоумения и растерянности, столь свойственное ему при жизни, взгляд остекленевших глаз потух. Застонав сквозь зубы, я опустил ему веки.
— Идемте, оставаться здесь опасно! — донесся до меня голос Барака.
Они с Николасом помогли мне встать. Оба с трудом сдерживали рыдания.
Оглядевшись вокруг сквозь застилавшую глаза пелену слез, я увидел, как повстанцы сомкнулись вокруг посланника и его стражи, явно собираясь отомстить за смерть Саймона. Лица их дышали угрозой, десятки рук тянулись к посланнику, намереваясь стащить его с лошади. Но громовой голос Кетта предотвратил расправу.
— Уезжайте немедленно! — провозгласил он. — Я вместе с вами отправлюсь к графу. Возможно, после того, как вы стали свидетелем нашего гнева, вы посоветуете ему поискать лекарство от наших бед, — угрюмо добавил он.
Толпа неохотно расступилась, пропуская герольда и его отряд. Они поскакали прочь, но, прежде чем успели отъехать на значительное расстояние, дорогу им преградила группа всадников.
— Куда это вы собрались, капитан Кетт? — донесся до меня голос одного из них. — Вы что, хотите покинуть нас на произвол судьбы? А как же ваше обещание жить и умереть вместе с нами?
Я впервые слышал, чтобы кто-то из повстанцев позволил себе разговаривать с Кеттом неуважительно.
— Возвращайтесь и успокойте своих людей! — распорядился посланник, повернувшись к Роберту.
Кетт развернул лошадь, всадники из числа мятежников последовали за ним, а посланник и его свита, включая убийцу Саймона, беспрепятственно поскакали к подножию холма.
Мы с Бараком и Николасом по-прежнему стояли над телом мальчика. К нам подошло еще несколько человек, среди них рыдающий Нетти.
— Давайте унесем Саймона отсюда, — пробормотал он сквозь слезы. — Надо похоронить его как подобает.
— Мы сами сделаем все, что надо, — мягко сказал один из повстанцев, коснувшись моего плеча. — А вы идите отдыхать, мастер законник.
— Нет! — покачал я головой. — Я пойду с вами.
— Он был нашим другом, и мы должны с ним проститься, — вздохнул Николас.
