— Разумеется, когда я принес ему восковой оттиск, этот пройдоха смекнул, что ключ краденый. Когда вы пригрозили ему вызовом в суд, он бросился к нам с мастером Рейнольдсом. Не будь слесарь таким трусом и пьяницей, волноваться было бы не о чем. Умный человек, давая показания, всегда сумеет обвести вокруг пальца судей и присяжных. Но у Снокстоуба во хмелю развязывался язык, и мы решили сделать так, чтобы он замолчал навсегда. Его ученик, мальчишка, видел меня и слышал наш разговор. Его мы тоже сумели устранить, прежде чем щенок сболтнул лишнее. Пришлось обратиться к помощи бандитов сэра Ричарда Саутвелла, с Джоном Аткинсоном во главе. Парни ловко справились с поручением, и теперь нам нечего было опасаться. Беда в том, что в ночь убийства… — Воувелл осекся и сокрушенно вздохнул. — Ох, люди бывают так неосмотрительны. Даже нориджские олдермены вроде Гэвина Рейнольдса.
— Это он настоял на том, чтобы сотворить с трупом… то, что с ним сотворили? — выдавил я, пытаясь скрыть охватившее меня отвращение.
Майкл нахмурился и вновь коснулся рукоятки ножа.
— Весь план от начала до конца был придуман мною, — заявил он, сердито тряся головой; тщеславие этого человека было поистине безгранично. — Мы с мастером Рейнольдсом договорились, что он ответит на письмо Эдит и назначит ей встречу неподалеку от моста, разделяющего владения Болейна и Вайтерингтона. Кстати, Вайтерингтон, насколько мне известно, тоже отправился в лучший мир — на радость сэру Ричарду Саутвеллу, который теперь наверняка присвоит его земли. — Воувелл вскинул бровь. — Сперва все шло отлично. Эдит прислала записку, подтверждая, что согласна встретиться с отцом. Мы с мастером Рейнольдсом отправились к условленному месту верхом. В моей седельной сумке были припасены молоток и лопата. Я собирался прикончить ее ударом по голове, а потом закопать, едва прикрыв землей. Наутро старый пастух, вне всякого сомнения, заметил бы свежую могилу, и труп был бы обнаружен. Но когда Рейнольдс увидал, как Эдит стоит на мосту в сумерках, с этими белыми повязками на руках так похожая на свою мать, он впал в неистовство. Принялся орать как резаный, требовать, чтобы она немедленно сказала, где пропадала целых девять лет. Дочь упорно молчала, а он расходился все пуще. Осыпал ее ругательствами, называл распутницей и шлюхой, бросившей маленьких сыновей. Наконец испуганная Эдит отступила на несколько шагов, и это дало мне возможность хорошенько огреть ее молотком по голове. — Майкл улыбнулся, словно ему приятно было вспоминать об этом. — Она рухнула на мост как подкошенная. Только кости загремели. — Он хлопнул по столу рукой. — Вот так-то. Я думал, увидев, что дочь его мертва, старикан успокоится, но Рейнольдс буквально задыхался от ярости. Почему-то он решил, что все эти годы Эдит была шлюхой и покрыла его имя позором. Кричал, что руки у нее болели потому, что ей приходилось драться с клиентами. Потом заявил, что дочь его недостойна того, чтобы предать ее тело земле. Надо сунуть ее в грязь головой вниз, выставив на всеобщее обозрение то паскудное место, которым она грешила. Напрасно я пытался убедить хозяина, что таким образом мы лишь отведем подозрения от Болейна. Люди с готовностью поверят, что он убил свою прежнюю жену, дабы сохранить новый брак, но дураку ясно: Джон не стал бы измываться над трупом. Однако старикан был глух к доводам рассудка. Этот болван так и не понял, что успех в этом мире сопутствует лишь тем, кто при любых обстоятельствах сохраняет холодную голову.
«Да, успех в этом мире сопутствует таким, как ты, — подумал я. — Тем, кто убивает людей с таким хладнокровием, словно речь идет о мухах».
Воувелл нахмурился, но, судя по всему, на этот раз его гнев возбудили не мои неуместные замечания, а воспоминания о глупости Рейнольдса.
