Друри подвел нас к орудийной платформе, вокруг которой ныне стояли в карауле ландскнехты. Пушки, из которых вели огонь повстанцы, уже успели увезти, трупы канониров поспешно убирали. Мельком я увидел окоченевшее бледное лицо Питера Боуна, лежавшего на деревянных носилках. Через несколько мгновений труп его оказался в куче других мертвых тел. Единственный на свете мужчина, который был добр к несчастной Эдит, покинул этот мир, семья Боун прекратила свое существование. В живых остался лишь племянник Питера, никогда даже не слышавший о своих родственниках.
Посреди платформы установили раскладной стол, за которым сидело несколько командиров. Все они сосредоточенно рассматривали лежавшую перед ними карту, однако, заметив нас, офицеры дружно вскинули голову. Я моментально узнал щуплую фигуру и смуглое лицо Джона Дадли, графа Уорика. Сэр Ричард Саутвелл по сравнению с тщедушным Уориком казался особенно грузным и внушительным; лицо его, по обыкновению, было исполнено надменности. Бросив на меня равнодушный взгляд из-под насупленных бровей, он тут же отвернулся. Рядом с ним сидел Джон Аткинсон, во взоре его полыхал бешеный огонь. Про себя я заметил, что Аткинсон чем-то напоминает Фловердью. Их объединяли страстное желание завладеть всем, на что оба положили глаз, и непоколебимая уверенность в том, что они имеют на это полное право.
Друри и его солдаты поклонились Уорику, мы последовали их примеру.
— Вы достойны всяческих похвал, — изрек своим звучным голосом граф, обращаясь к Друри. — Я полагал, что мы с легкостью одержим победу, однако бунтовщики оказались упорными. — Он повернулся к одному из своих офицеров. — Надо немедленно расчистить поле битвы от трупов, иначе в городе вспыхнет эпидемия заразных болезней.
Я бросил взгляд вниз, туда, где солдаты складывали в кучи бесчисленные тела погибших. Пронзительный крик заставил меня повернуть голову. По дороге, ведущей на вершину холма, бежал повстанец, охваченный отчаянной надеждой спастись. Верховой ландскнехт, нагнав его, ловким ударом меча выпустил несчастному кишки. Уорик взирал на происходящее холодно и безучастно; Саутвелл довольно улыбнулся. Наконец главнокомандующий удостоил взглядом нас с Николасом и Болейном.
— Кто эти трое? — вопросил он, прищурившись. — Предводители бунтовщиков?
— Нет, сэр, — ответил Друри. — Они находились среди пленников, закованных в цепи. По словам остальных, рыжий спас их всех, сообразив вырыть из земли кол, к которому была прикреплена цепь. Вот этого зовут Джон Болейн, он был признан виновным в убийстве собственной жены и приговорен к казни, но леди Елизавета обратилась к королю с просьбой его помиловать. Он сидел в камере Нориджского замка, ожидая, когда придет ответ на прошение. Что касается горбуна, то он — адвокат и помогал Кетту вершить эти дурацкие суды нал дворянами и джентльменами. Утверждает, что якобы бунтовщики его к этому принудили. Кстати, рыжий — тоже законник, помощник горбуна. Они оба приехали в Норидж, чтобы расследовать дело Болейна.
— Болейна следует вернуть в тюрьму, — непререкаемым тоном изрек Уорик.
— Милорд, но уже выяснилось, кто в действительности убил мою жену, — попытался протестовать Джон.
— Пока что у нас нет доказательств, — негромко произнес я.
А про себя добавил: «И вряд ли мы сумеем их получить. Майкл Воувелл покинул Норидж еще перед битвой, так что ищи теперь ветра в поле».
— Будете говорить, когда вас спросят! — рявкнул Уорик. — Имя? — резко бросил он, повернувшись ко мне.
— Мэтью Шардлейк, сержант юриспруденции, член Лондонской коллегии адвокатов.
— Вы утверждаете, что находились в лагере бунтовщиков по принуждению?
— Да, я и мой помощник были захвачены в плен в Ваймондхеме, в самом начале восстания, — сообщил я, набрав в грудь побольше воздуха. — Мы посетили Джона Фловердью, местного землевладельца, дабы решить вопрос о деньгах, незаконно изъятых им у супруги мастера Болейна.
— У его распутной любовницы, если называть вещи своими именами, — фыркнул Саутвелл. — Этот Шардлейк — ярый защитник голодранцев, известный своими вольнодумными взглядами, — процедил он, повернувшись к Уорику. — Вы поступите правильно, если завтра вздернете его на виселицу вместе с главарями бунтовщиков.
Взгляд, который он при этом устремил на меня, полыхал холодной яростью.
«Похоже, Джон совершил роковую ошибку, сказав, что нам известно имя убийцы Эдит, — промелькнуло у меня в голове. — Теперь сэр Ричард, тоже замешанный в этом деле, более чем когда-либо жаждет прикончить всех нас — меня, Николаса, Болейна. И уж конечно, этот тип не забыл, что я видел, как он выходил из дверей церкви Святого Михаила».
— Как я уже говорил, милорд, бунтовщики силой удерживали нас в своем лагере, — обратился я к Уорику, смиренно потупив взор. — Узнав, что я законник, Роберт Кетт заставил меня участвовать в судах над другими пленниками. У меня просто-напросто не было выбора, и я делал все, что возможно, дабы смягчить приговоры. Мой помощник, мастер Овертон, заявлял во всеуслышание, что считает восстание государственной изменой. Он тоже был предан суду.
