Мы втроем что есть мочи принялись барабанить в дверь.
Ответа не последовало. Мы продолжали стучать. Наконец за дверью раздались шаги, и испуганный женский голос спросил:
— Что вам нужно?
— Откройте немедленно! — приказал я, стараясь говорить сурово и властно. — Мы — законники и пришли сюда по неотложному делу!
Служанка молчала.
— Если не откроете по-хорошему, мы выломаем дверь! — рявкнул Барак.
До нас донесся звук поворачиваемого в замке ключа, и дверь приоткрылась. Женщина средних лет, помертвев от страха, смотрела на наши с Николасом черные мантии и на нож, торчавший в искусственной руке Барака.
— Ваше имя? — резко бросил я.
— Лаура Джордан, сэр, — пробормотала она, сделав реверанс. — Я здешняя домоправительница. Эконома у нас сейчас нет.
— Мы должны срочно поговорить с мастером Гэвином Рейнольдсом.
— Он на верхнем этаже, вместе с хозяйкой, — дрожащим голосом сообщила женщина. — Смотрит из окна, как по улицам везут отрубленные руки и головы мятежников.
«Занятие вполне в его характере», — усмехнулся я про себя, а вслух приказал:
— Отведите нас к нему.
Вслед за домоправительницей мы пересекли внутренний двор, вошли в особняк и поднялись по лестнице на три пролета. Двери всех комнат, мимо которых мы проходили, были плотно закрыты, за исключением одной, на верхнем этаже. Она вела в просторную комнату, как видно служившую хозяину кабинетом: там стояли письменный стол, заваленный бумагами, и несколько удобных стульев. Гэвин Рейнольдс сидел у окна, устремив взгляд на улицу. Джейн, с ног до головы одетая в черное — выделялись только белые повязки на руках, — сидела, по своему обыкновению, в дальнем, самом темном углу. Происходящего на улице она не видела, но зато слышала комментарии, которыми ее супруг сопровождал захватывающее зрелище.
— О, впереди едут верховые солдаты, вооруженные алебардами. В случае чего они мигом усмирят чернь.
С улицы доносились цоканье копыт и скрип тележных колес.
— Теперь везут трупы четвертованных негодяев! — радостно возвысил голос Рейнольдс. — Отрубленные головы сверху, и у всех разинут рот! Надеюсь, перед смертью они хорошенько помучились! — Он зашелся жутким лающим смехом. — Иди сюда, женщина, посмотри, что сталось с канальями, убившими твоего внука!
Повернувшись, старикан увидел нас, и лицо его побагровело.
— Богом клянусь, я надеялся, что все вы уже жаритесь на адских сковородках, — произнес он неожиданно спокойным тоном. — Лаура Джордан, какого черта ты впустила этих шельмецов?
— Они представились законниками, сказали, что у них к вам неотложное дело, — пролепетала домоправительница. — Грозились выломать дверь, если я не открою.
— Вот как? А теперь я откажу тебе от места! Будешь знать, как пускать в дом всякий сброд! Убирайся!
Злополучная миссис Джордан удалилась со слезами на глазах. Джейн Рейнольдс, притаившаяся в своем углу, оставалась безмолвной как тень.
— Что вам еще от меня нужно? — процедил Гэвин, буравя нас злобным взглядом. — Я слышал, что этого подонка, моего бывшего зятя, снова заключили под стражу.
— Мастер Рейнольдс, мы пришли, дабы арестовать вас за убийство вашей дочери Эдит Болейн, — отчеканил я, глядя ему прямо в лицо.
— Вы что, тронулись умом? — взревел Рейнольдс, однако в голосе его послышалась дрожь.
Джейн резко вскинула голову и устремила на мужа взгляд, внезапно переставший быть тусклым.
— Нам известно все, что произошло с вашей дочерью. Мы знаем, что она, оставив мужа, выдала себя за сестру своей бывшей горничной Грейс Боун. В доме Грейс и ее брата миссис Болейн счастливо и спокойно прожила девять лет. Согласно показаниям Питера Боуна, этой весной нужда заставила Эдит обратиться за помощью к леди Елизавете, а когда попытка эта оказалась безуспешной, попросить денег у вас.
— О! — выдохнула Джейн так громко, что все мы обернулись к ней. Лицо пожилой дамы выражало крайнюю степень ужаса и отвращения. — Этой весной сюда пришло письмо, — едва слышно прошептала она. — Воувелл не дал мне толком взглянуть на него, но я узнала почерк Эдит. Ты твердил, Гэвин, что это глупости, но я узнала руку дочери.
Рейнольдс, тяжело опираясь на палку, сделал шаг по направлению к жене. Как я и рассчитывал, он начал выходить из себя.
— Да, твоя драгоценная доченька девять лет сожительствовала с другой распутницей! — заорал он. — Представляю, какие пакости вытворяла эта парочка, причем наверняка на глазах братца! Она — жалкая извращенка, не способная быть ни женой, ни матерью. Таким не место на земле. Эдит заслужила свой конец!
Джейн подалась назад и прижалась к стене так резко, что один из старинных фамильных портретов сорвался и упал на пол; рама разлетелась на множество кусков.
— Что ты натворила, старая карга! — заверещал Рейнольдс; похоже, он окончательно слетел с катушек и оказался во власти безумия.
