— Итак, Эдит написала вам письмо с просьбой о помощи, — невозмутимо продолжал я. — Получив это письмо, вы решили убить свою дочь и подстроить все так, чтобы подозрение в убийстве пало на бывшего зятя. В том, чтобы отправить Джона Болейна на виселицу, был заинтересован ваш давний друг сэр Ричард Саутвелл. Все это мы узнали из показаний вашего управляющего и доверенного лица, Майкла Воувелла.
Несмотря на свое безумие, Рейнольдс не утратил проницательности.
— Воувелл не стал бы давать вам никаких показаний, — процедил он. — Зачем ему накидывать петлю на собственную шею?
— Человек, который находится на тайной государственной службе, может не опасаться за свою участь, — отчеканил я. Рейнольдс, разумеется, не знал о шпионской деятельности своего управляющего. Лицо его, только что багровое, внезапно стало бледным как полотно. — Воувелл сообщил мне, что вы намеревались закопать тело Эдит на пастбище Леонарда Вайтерингтона, причем лишь слегка присыпать землей, так чтобы его с легкостью обнаружили. Однако, придя в неистовство, вы стали глумиться над трупом и оставили его в грязи вниз головой. Возясь с телом там, на болотистом берегу, вы и повредили ногу. Таким образом, необузданная злоба поставила под угрозу ваш собственный план, — покачал я головой. — Виновность Джона Болейна ныне представлялась сомнительной, ибо с его стороны подобные издевательства над умершей явно противоречили здравому смыслу.
Я полагал, что старик вновь разразится воплями, однако он молчал, прищурив глаза. Неожиданно Гэвин ударил кулаком по стене и крикнул человеку, который находился в соседней комнате:
— Иди сюда, Барни! У нас тут занятный разговор! Этот чертов горбун намерен отправить твоего деда на виселицу! Если ему это удастся, то все семейное имущество отойдет королю, а ты будешь гол как сокол! Или тебе наплевать на это, парень? Неужели не хочешь отомстить за убитого брата?
Раздался звук открываемой двери, а затем топот шагов. В гостиную ввалился Барнабас Болейн. Его короткие волосы стояли дыбом, щеки ввалились, а светлая густая щетина почти скрыла шрам. В руке юноша сжимал остро отточенный меч, тот самый, что был с ним во время битвы при Дассиндейле. Стоило Барнабасу увидеть нас, как в его голубых глазах вспыхнул бешеный огонь, а мускулы напряглись. Заметив, что при ходьбе он слегка наклоняется влево, я вспомнил о том, что близнецы всегда держались плечом к плечу; ныне Барнабас инстинктивно искал плечо погибшего брата.
Губы Рейнольдса расплылись в улыбке, лицо его сияло торжеством.
— Убьем этих подонков, Барни! — скомандовал он, поднимая палку. — Горбуна я возьму на себя, а ты разделайся с его прихвостнями. С одноруким много возни не будет: видишь, он к тому же еще и охромел.
Барнабас медленно обвел нас глазами. Как всегда не удостоив бабку взглядом, он уставился на деда.
— Только Джеральд мог звать меня Барни, — пробормотал он, с трудом ворочая языком.
— Что ты там несешь? — возмутился Рейнольдс.
— Только Джеральд, — медленно повторил Барнабас. — Ты… ты убил нашу мать. Нашу маму, о любви которой мы так тосковали.
— Он не только убил вашу мать! — раздался тихий голос Джейн. — Он изнасиловал ее, когда она была еще девочкой. Причем не один раз.
У парня аж челюсть отвисла.
— Женщины для того и созданы, чтобы их насиловать, болван! — дрожащим голосом заверещал Рейнольдс. — Я думал, у тебя хватает ума это понять! Вы с братом с четырнадцати лет залезали под юбки всем служанкам! — Он замахнулся на нас палкой. И вновь обратился к внуку: — Ты что, хочешь, чтобы эти канальи вздернули меня на виселицу? Тогда ты останешься ни с чем!
— Мне наплевать! — взревел Барнабас.
Выставив меч, он бросился к Рейнольдсу. Тот беспомощно вскинул палку, но Барнабас, с легкостью выбив ее из дряхлых рук, вонзил меч в тело деда с такой силой, что старик, подавшись назад, вышиб окно и вылетел из него вместе с осколками стекла. Барнабас мог бы выдернуть меч, однако не стал этого делать; теперь, когда он лишился брата, жизнь утратила для него всякую притягательность. Вслед за Гэвином он вывалился из окна; оба тела с глухим звуком ударились о мостовую. Мы с Николасом и Бараком бросились к окну. Дед и внук лежали на булыжниках площади Тумлэнд, вокруг них растекалась лужа крови и собиралась толпа зевак.
Я посмотрел на Джейн. Она не двигалась с места, бледное лицо старухи напоминало застывшую маску; точно таким же оно было, когда несколько месяцев назад я увидел ее в первый раз.
— Господи Исусе! — выдохнул Николас.
— Теперь у нас нет живых свидетелей, — пробормотал Барак.
— Есть. — Тихий голос Джейн заставил нас резко обернуться; она сделала пару шагов. — Я слышала, как Гэвин признался в убийстве нашей дочери. Я знаю, что он погубил Эдит, да упокоит Господь ее душу. Муж превратил мою жизнь в ад, да и сам он был исчадием ада. Я не вижу причин скрывать это и готова дать показания. Если мой бывший зять невиновен, он должен получить свободу. — Джейн грустно улыбнулась, глядя на свои перевязанные руки. — Перо мне не удержать, но я в состоянии поставить под документом свою подпись.
