Нго поднял глаза на синее летнее небо и улыбнулся ему. Джонни не знал о маленьком вьетнамце, у которого появились первые седые волосы, практически ничего. Был ли тот женат, имел ли детей? Бежал ли из страны до Вьетконга? Жил ли раньше в Сайгоне или в одной из сельских провинций? И о политических пристрастиях Нго Джонни тоже не имел ни малейшего представления.
– Помните, мы говорили об игре «Смеющийся тигр»? – спросил Нго.
– Да.
– Я расскажу вам о настоящем тигре. Когда я был маленьким, возле нашей деревни объявился плохой тигр. Le manger d’homme, людоед, но на самом деле он нападал только на мальчиков, девочек и старух, потому что время было военным и мужчин в деревне не осталось. Я говорю о Второй мировой войне, а не той, что случилась сейчас. Тигру понравилась человечина. И кто мог убить такое страшное чудовище, если в деревне у самого молодого мужчины не было руки и ему уже стукнуло шестьдесят, а самому старшему мальчику – а им был я – исполнилось всего семь лет? И однажды этого тигра нашли в яме, куда заманили, бросив в нее тело женщины. Я напишу в сочинении, что использовать в качестве приманки человеческое тело, сотворенное по образу Божию, ужасно, но еще ужаснее видеть, как тигр уносит маленьких детей, и ничего не делать. И еще я напишу в сочинении, что когда мы нашли тигра в яме, он был еще живой. Мы забили его до смерти мотыгами и палками. Старики, женщины и дети. Кое-кто из детей от страха и волнения даже обмочился. Мы сами били тигра мотыгами, пока тот не упал и не испустил дух, потому что все мужчины деревни отправились воевать с японцами. Думаю, этот Стилсон похож на плохого тигра, полюбившего человечину. Думаю, его надо тоже заманить в западню и, если он выживет, забить до смерти.
Нго, освещенный ярким солнцем, вежливо улыбался.
– Ты серьезно? – спросил Джонни.
– Конечно, – беззаботно подтвердил Нго, будто речь шла о чем-то совершенно заурядном. – Но я не знаю, что скажет учитель, когда прочтет мое сочинение. Возможно, скажет: «Нго, ты еще не готов стать американцем». Но я напишу правду, потому что я так считаю. А что вы думаете, Джонни? – Его взгляд на мгновение остановился на синяке и скользнул в сторону.
– Думаю, он опасен. Я… я это знаю!
– Правда? Я верю вам. В Нью-Хэмпшире его считают забавным клоуном и воспринимают точно так же, как многие в мире – чернокожего угандийца Иди Амина. Но вы к ним не относитесь.
– Нет. Но предлагать убить его…
– Политически, – пояснил Нго улыбаясь. – Я предлагаю уничтожить его политически.
– А если его нельзя уничтожить политически?
Нго снова улыбнулся и, изобразив пальцами револьвер, сказал:
– Пиф-паф!
– Нет! – воскликнул Джонни, удивившись своей горячности. – Это не выход!
– Нет? А мне казалось, что американцы часто так поступают. – Нго взялся за ручку красной тележки. – Мне пора сажать эти сорняки, Джонни. Счастливо оставаться, приятель!
Джонни проводил взглядом маленького человека в спецовке и легких туфлях, тащившего тележку с саженцами.
В первый вторник ноября, который оказался вторым числом месяца, Джонни Смит, расположившись в мягком кресле в своей гостиной, следил за результатами выборов. Ведущие вечерних новостей Эн-би-си Чанселлор и Бринкли комментировали выборы с помощью большой электронной карты. Каждый штат окрашивался на ней в определенный цвет, как только становилось известно, кто из кандидатов в президенты одержал в нем победу. К полуночи шансы Форда и Картера на победу были почти одинаковы, но Джонни не сомневался, что президентом станет Картер.
Одержал победу и Грег Стилсон.
Эта новость широко освещалась в местных СМИ, и даже журналисты федеральных каналов сравнивали победу Грега с избранием два года назад Джеймса Лонгли губернатором штата Мэн – он тоже баллотировался в качестве независимого кандидата.
Чанселлор говорил:
– Последние опросы, предсказавшие победу нынешнему конгрессмену от штата Нью-Хэмпшир республиканцу Харрисону Фишеру, оказались ошибочными. Стилсон провел избирательную кампанию в неизменной строительной каске и обещал очистить страну от загрязняющих веществ, запустив их в космос. Он набрал, по оценкам Эн-би-си, сорок шесть процентов голосов. За Фишера проголосовал тридцать один процент избирателей, а в округе, где у демократов традиционно слабые позиции, их представителю Дэвиду Боузу досталось всего двадцать три процента.
– Таким образом, – подхватил Бринкли, – в Нью-Хэмпшире наступают времена горячих сосисок… по крайней мере на ближайшие два года.
Оба диктора ухмыльнулись, и репортаж прервался рекламной паузой. Но Джонни было не до смеха – он думал о тиграх.