Из укрытия выползла щуплая, напуганная женщина. Берт пригляделся: она была ещё очень молода, почти подросток, худенькая, с широким лицом, которому совсем не придавала привлекательности жёсткая складка тонких губ. Коричневая сыпь на коже, синяки от побоев и каторжное клеймо на лбу ещё больше уродовали девушку.
Дрожа от страха, она только и смогла произнести:
– Пожалуйста, не убивай.
– Вот это да! – удивился Эд. – Ты одна тут?
Она кивнула.
– Точно? Если соврала, первая получишь стрелу! – голос его был столь суров, что девушка вся сжалась и попятилась назад.
– Я одна.
–Что ты тут делаешь? – вступился Берт, стараясь говорить как можно мягче. – Как тебя звать?
– Фалька, – девушка с опаской посмотрела на него исподлобья. – Когда напали на крепость, я спряталась в каменной башне, а потом меня нашли те трое. Прошу, не убивайте, – взмолилась она, – я для вас всё буду делать, только, пожалуйста, не бейте!
– Что они с тобой творили? – Берт опусти лук, рассматривая драную одежду бывшей арестантки и синяки на лице. Ему стало жалко Фальку.
– То же, что и солдаты. Но они меня били ещё, а солдаты были добрые, в основном.
– Вот свиньи! – выругался Эд. – Мы тебя не обидим, не переживай. Если хочешь, пошли с нами, будешь еду готовить.
Тщательно осмотрев каждый угол развалин, Берт и Эд вернулись на место битвы.
– Всё-таки он попадёт на пир к этому, Гамал… как его там? – сказал здоровяк, кивнув не Ульва, когда они с Бертом оттаскивали тела с дороги. – Сбылась мечта. А ведь, если бы он так не жаждал умереть… – здоровяк оборвал фразу. – Жаль обоих – славные парни были.
Эд недобро покосился на Одди: трусливое поведение последнего на поле боя ещё больше настроило против него весёлого здоровяка, которому этот молчаливый каторжник не понравился с самого начала.
Затем компания расположилась возле костра и принялась за еду, оставленную бандитами. Берт устроился в кругу товарищей, он радовался, что всё закончилось. Тепло огня согревало, но не помогало усмирить усиливающийся озноб. Тело била дрожь, а пелена застилала глаза. Берт накинул поверх одежды плащ одного из убитых – стало теплее.
– На, поешь, – протянул ему Эд шматок ароматного мяса. – На славу потрудился! Если б не ты, отправились бы мы все сегодня каждый к своим богам.
Запах щекотал ноздри, а живот сводило от голода, но аппетита не было. Берт взял трясущимися руками кусок конины и пару раз откусил. От мяса стошнило, и он привалился к бревну, не в состоянии пошевелиться. Сегодняшний день вымотал окончательно.
– Почему всё так нелепо получается? – досада вырвалась из уст еле слышным шёпотом.
Берт увидел перед собой простодушное, серьёзное лицо Фальки.
– Ему надо поспать, – сказала девушка, – я знаю кое-какие травы, должны помочь. Если сходить…
Больше Берт ничего не слышал: сознание проваливалось в пустоту.
Воздух прогревался и наполнялся духотой, становилось жарче день ото дня. Жара обычно приходила парами недель раньше, но в этом году весна выдалась особенно ненастной и только к середине третьего месяца погода установилась по-летнему тёплой. Граф ехал налегке, котта из тонкой шерсти не давала изжариться под нещадными лучами солнца, все его доспехи и снаряжение лежали в обозе. Наёмники и кнехты тоже поскидывали свои стёганки и кольчуги, приторочив их к седлу. А вот разъездам, двигающимся впереди и позади армии приходилось преть в толстых гамбезонах и под килограммами кольчуг. Ардван не понаслышке знал, каково это: в молодости приходилось испытать всякое.
Этот поход давался тяжелее прежних. Много часов в седле на протяжении нескольких недель вызывали ломоту в костях, стареющий организм требовал покоя. Это служило ещё одним горьким напоминанием о близящемся конце. Но показывать слабость на людях было нельзя.
Ардван ехал во главе армии, рядом скакали бароны Тунберт и Геребальд. Тучный Тунберт был одет в шёлковую камизу и красную тунику с гербом, а Геребальд весь поход не снимал кольчуги, будто не замечая ни тяжести, ни жары, а его острая бородка, подчёркивающая худощавость лица, горделиво торчала вперёд. Остальные бароны сегодня находились вместе со своими людьми в колонне катафрактов. Сколько людей набиралось в армии, подсчитать никто не решился бы – может быть, полтора, а может, и все две тысячи, включая кучеров в обозе и всевозможную прислугу.
Войско растянулась на несколько миль, вселяя ужас в население деревень, через которые оно проходило. Но страх вызывал не столько грозный вид воинов, сколько тот факт, что армия может вытоптать посевы или под предлогом фуражировки начать грабить близлежащие населённые пункты. Чем чреваты проходы местных лордов люди помнили ещё со времён Западной войны.
Но в некоторых деревнях бояться было уже некому. В этот день отряд Ардвана прошёл два заброшенных селения. Вокруг одного из них на милю стояла вонь. Подъехав ближе, граф увидел среди домов небольшую кучу обугленных тел. Чуть поодаль чернели останки каменного сооружения – сожжённое святилище. По дороге через Вестмаунт подобная картина встречалось неоднократно.
