– Неужели и здесь, в Мидлшире, сервы поднимаются против сеньоров? – поинтересовался Ардван, разглядывая трупы и развалины святилища.
Тунберт хмыкнул:
– Сейчас везде так, эта зараза уже давно ползёт на юг.
– Ну и времена пошли: забыли люди страх Божий, – посетовал Геребальд, – сервы грабят святилища и убивают мобадов! О чём можно вести речь, если простолюдин уже и на святое посягнул?
Огромные, тёмно-синие валуны туч ползли по небу, грузно громыхая дальними раскатами. Воздух наполнялся духотой и запахом грядущего дождя. После нескольких жарких дней, природа готовилась разгуляться грозой, смочив землю живительной влагой.
Позади раздались крики: «Разойдись! Гонец из Нортбриджа! Срочные вести для графа!» Ардван обернулся: мимо колонны всадников скакал человек в пыльной, дорожной одежде, люди сторонились, уступая ему дорогу, и обеспокоенно шептались. Ардван почувствовал недоброе, сердце тревожно сжалось.
– Милорд, послание из Нортбриджа, – отчеканил гонец, протягивая запечатанный свиток.
– Что случилось? – граф не выказывал эмоций.
– Поступили вести, что тёмные перешли горы и движутся в направлении замка. Армия очень большая.
– Так, – Ардван развернул письмо, и тяжёлый вздох вырвался из его груди.
– Невесёлые новости, – проговорил Тунберт.
– Они ещё не осадили город? – поинтересовался Геребальд.
– Может, и осадили уже, – поджал губы Ардван, – гонец был в пути неделю. Неизвестно, что там сейчас происходит.
– Милорд, – подъехал капитан дружины сэр Ньял, – близится буря, и время трапезы скоро – отдайте приказ ставить палатки.
Поле, через которое двигалась колонна, хорошо подходило для остановки: оно раскинулось среди невысоких холмов до самого горизонта, а неподалёку, в кустах текла небольшая речушка с пологими берегами, удобными для водопоя. Граф посмотрел на небо: мрачные глыбы неумолимо двигались навстречу армии, оглашая воздух ещё далёкими, но грозными раскатами.
Ардван кивнул, и Ньял поскакал отдавать распоряжение слугам. Местность тут же ожила, люди бегали взад и вперёд, распрягали лошадей, ставили палатки, натягивали тенты для походных кухонь. Как только графский шатёр был готов, Ардван и все пять баронов собрались под его тканым куполом. Тяжёлые капли воды уже начали падать в рыхлую землю под ногами суетящихся слуг, и вскоре небо извергло потоки ливня и вспышки молний, что с грохотом разрезали небо на части.
Новости из Нортбриджа прозвучали безрадостно, и бароны погрузились в раздумья. Сейчас каждый вспомнил о своих землях и замке, который пришлось оставить – угроза нависла над всеми.
Первым высказался толстяк Тунберт:
– Полагаю, часть войск нужно отправить обратно. Ситуация слишком серьёзная, мы не можем игнорировать угрозу.
– Боюсь, Железноликому это не понравится, – засомневался Геребальд.
– Плевать! Сейчас важнее наша земля, отданная на растерзание дикарей, – тучный барон насупился.
– Да, но на меня возложены определённые обязательства, – заметил Ардван. – И кто знает, как король воспримет отказ выполнять их в свете последних событий.
– Я поддерживаю Тунберта! – заявил молодой барон Рамбрехт по прозвищу Прямой. – Мне нет дела до еретиков у моря, мне нет дела до споров Железноликого с южными герцогами. Долг обязывает нас защищать собственные земли!
Остальные промолчали: Ратигис – крупный, седобородый воин хмурил брови, а юркий, низкорослый барон Балдред, служивший у графа казначеем, сидел, сложив руки на груди, не выказывая эмоций, но явно о чём-то задумавшись.
– Бароны, – воззвал Ардван. – душой я на вашей стороне: моему дому тоже грозит опасность. Долг перед нашими семьями и вассалами требует вернуться и вступить в бой с врагом. Но не вынуждайте меня напоминать и о клятве верности, данной вами своему сюзерену и Всевидящему. Как только прибудем в Марибург, я попрошу Железноликого разрешения вернуться в Вестмаунт, или, по крайней мере, отправить обратно часть людей. Давайте не будем принимать поспешных решений, а лучше помолимся, чтобы Господь отвёл руку неприятеля. В Хирдсбурге уже собираются войска: оставшиеся в Вестмаунте катафракты сейчас готовятся нанести удар по армии тёмных. Давайте же уповать на храбрость этих доблестных воинов, на крепость стен наших замков и на милость Господа.
– Нельзя сидеть, сложа руки, когда такое происходит! Каждый день на счету! – вскочил молодой Рамбрехт. – Позволь уехать, и я обещаю, что снова присоединюсь к армии, как только мы прогоним чужеземцев. Или погибну с честью на родной земле!
– Не будь таким горячим, – осадил его седобородый Ратигис, – ты ничего не изменишь в одиночку. Сколько с тобой катафарактов? Дюжина?
– А ещё тридцать кнехтов и столько же наёмников!
– Но ведь тёмных тысячи!
– Откуда ты знаешь?
