Когда аутопсист отвел защелку, граммофонная пластинка завращалась на своей платформе. Игла коснулась ее, и в следующий миг из витого рога потекло заунывное, но такое знакомое скрипичное вступление. Зазвучал скорбнянс «Мертвец из Корнамара» – незаслуженно, по мнению доктора Горрина, забытая композиция. Более подходящего для него места, чем больничный морг, трудно было представить.
Доктор Горрин запустил варитель и склонился над секционным столом.
– Да уж, с хрустящей корочкой, – пробормотал он, разглядывая сильно обгоревшее тело, от которого все еще поднимался дым.
Лицо покойника представляло собой жженное месиво, волосы подкоптились, как у цыпленка на кухне какой-то хозяюшки. Сросшиеся с кожей очки были разбиты – в левом стеклышке зияло пулевое отверстие.
– Ну и работы же мне предстоит…
Печально известный некромеханик из Фли лежал на столе, ожидая, пока его осмотрят, приведут в надлежащий вид и сфотографируют для полицейских отчетов и для газеты «Сплетня».
Было непросто отделаться от назойливого Бенни Трилби, самого ушлого репортера в Тремпл-Толл, но доктор Горрин проявил свое умение быть отвратительным на полную. Пара тошнотворных подробностей, несколько шуточек, приправленных могильной чернотой, и коронная плотоядная улыбка вкупе с предложением ассистировать при вскрытии – и позеленевший писака ретировался из морга с обещанием зайти попозже, когда «герой дня перестанет напоминать бифштекс средней прожарки».
Удостоверившись, что больше никто не собирается мешать ему делать свою работу, доктор Горрин приступил. Поправил новый монокль в глазу – тот постоянно норовил выскочить, – надел перчатки и повернул лампу.
– Начнем, пожалуй, сверху, – пробормотал аутопсист, выбрал из коллекции скальпелей один, по имени «Джек» (этот инструмент всегда казался доктору Горрину идеальным Джеком), и принялся отделять вплавившиеся в кожу очки.
В коридоре громыхнула кем-то яростно захлопнутая дверь.
– Ну вот, не дадут спокойно поработать…
В морг, пылая от возмущения и негодуя, как сто котов, узнавших о скоропостижной кончине молочника, влетел доктор Грейхилл.
– Горрин!
Аутопсист тяжело вздохнул.
– Я знаю, зачем вы пришли, доктор Грейхилл.
– Ну еще бы!
Доктор Горрин не ответил, подрезал последний соединяющий плоть и очки кусочек плавленой кожи и, отделив оптический прибор, положил его в судок.
– Вы думаете, вам сойдет это с рук?! – разъяренно воскликнул доктор Грейхилл. – Что вы учинили?!
– Я так понимаю, вас не арестовали… пока.
– Нет! Никто не станет меня арестовывать!
Доктор Горрин хмыкнул. Грейхилл всегда проявлял завидную изворотливость. Видимо, прямо сейчас парочка прожженных и начисто лишенных совести адвокатов осаждают достопочтенного судью Сомма, который в столь позднее время согласится на что угодно, пусть только все уберутся подальше и дадут ему поспать.
– Доктор Загеби… – процедил Грейхилл. – В полиции сказали, что его убили именно вы!
Засвистел варитель. Доктор Горрин торопливо снял перчатки и выключил его. После чего принялся рыскать по столику с инструментами в поисках бумажного пакета с запиской
– Что еще сказали в полиции? – спросил аутопсист, шурша бумагой.
Наконец, он извлек засахаренную коврижку, которая выглядела здесь так же уместно, как… любая другая засахаренная коврижка в морге, и надкусил ее.
Грейхилл пропыхтел нечто неразборчивое, после чего, осознав, что был не понят, повторил все четко, раздельно и злобно:
– Они в восторге от поимки некромеханика из Фли! Дом-с-синей-крышей вот-вот взлетит на воздух, раздувшись и лопнув от собственной важности. Утром, ровно в восемь, старший сержант Гоббин сделает заявление для прессы. Вероятно, будет разглагольствовать о том, какие подвиги насовершали его храбрые подчиненные, чтобы выследить и обезвредить опасного убийцу. Некоторые из этих дуболомов настроены весьма серьезно. Один из констеблей сказал, что не успокоится, пока мы с сестрой Грехенмолл не отправимся в Хайд. Так мне сообщили.
– Полагаю, вы сейчас говорите о мистере Хоппере. Я не удивлен. Вы ведь отправили на стол к Загеби его младшую сестру, очень милую, к слову, особу.
Доктор Грейхилл разъяренно шагнул к коронеру.
– Здесь не вы меня отчитываете, вообще-то! А я вас!
Доктор Горрин не испугался – лишь в очередной раз хмыкнул и пригубил кофе из чашки. По моргу разошелся сладковатый аромат, перекрывший даже запах горелой плоти доктора Загеби.
Доктор Грейхилл поморщился.
– Как вы можете пить эту дрянь?
– А мне нравится, – простодушно ответил Горрин. – Обожаю ваниль…
– Будь проклята ваша ваниль! И ваша легкомысленность! – Грейхилл даже побелел от гнева, а, учитывая его извечно раскрасневшееся лицо, проделать ему это было не просто. – Думаете, никто так и не понял, что именно вы – некромеханик Моргг из Фли? Думаете, никто не догадался, что Загеби был вашим ассистентом?
