Теперь с уверенностью могу сказать, что мертвецы тоже могут испытывать душевные тяготы и моральное облегчение. Пусть не так ярко и свежо, как живые, но всё же. А ещё мертвецам бывает грустно и даже совестно. И хотя ожившим мертвецом я побыл совсем немного, кое-что сказать на эту тему могу, имею право.
Вот уже знакомый перекрёсток, дыра между прутьями в ограждении. Я уже на кладбище. Надеюсь всё. Было тихо, почти так же тихо, как у Лены дома в момент паузы, прервавшей разговор. Я пошёл к своей могиле и, выйдя из-за дерева оказался перед костром.
– Здравствуй, – почти в один голос сказали Света и Аня, сидевшие около костра, и пристально посмотрели на меня.
– Надеюсь, прощайте.
– Ты сбегаешь?
– Сбегаю? Да я вообще здесь не по своей воле. Вы меня выдернули из могилы с весьма смутными намерениями. Аня, начнём с тебя. Что ты всё же хотела мне сказать и действительно ли что-то хотела? Или всё-таки ты постеснялась признаться, что главное было высказать мне, что я недостаточный джентльмен? Быть может что-то в сердце у тебя и шевелилось, но это точно не любовь.
– Но я правда хотела о чём-то поговорить.
– Да. О чём-то. Но вместе с тем ни о чём. Нет ничего, всё ушло. Света, теперь ты. Что тебе от меня было надо?
– Мужчина обязательно должен помнить свою первую женщину и уважительно относиться к этому чувству, а ты был готов забыть его.
– Да его захочешь, да не забудешь, особенно когда тебя ради этого вытаскивают из могилы.
Обе молчали и не поднимали взгляда.
– Женщины, уважаемые. Всё. Всё кончилось. Как говорят друг другу живые люди – как вы, возможно сами кому-то говорите – отпустите меня. Мне больше нечего вам сказать. В своё время я любил вас и страдал, жил только вами и думал, что жизнь не мила мне будет вовсе после того, как не дай бог, произойдёт разрыв. Это было. Но этого не вернуть, да и незачем. Отпустите меня, ведь вас уже нет. Пожалуйста, – повторил я и в ответ услышал всё тоже молчание.
Вдруг на моё тело, до сих пор бесчувственное и невосприимчивое ко всему живому, снизошла такая приятная усталость, как будто после непомерно сложного и изматывающего дня я стал погружаться в дрёму. Её оковы так сильно скрутили меня, что я не мог даже пошевельнуться. Я чувствовал, что возвращаюсь обратно в могилу, и не мог понять, сам ли я это делаю или какая-то заботливая, опытная и ласковая рука укладывает меня в неё, как в колыбель. Перед тем, как вновь испытать блаженство вечного сна, я увидел, как через ограждение перелезла молодая девушка и по-мальчишески быстро, сломя голову побежала в сторону моей могилы.