Я оказался прав. Дом нашёлся быстро, но в этот раз проникнуть так вот запросто в него не получилось. Двери не были открыты настежь, что и логично, окна тоже. Калитка изнутри вроде не была заперта, но как только я начал ворочать её ручку, за воротами послышался звонкий лай, и я сразу отпустил ручку. Предстояло ещё подождать того, кто меня вызывал или колдовал или ещё что-то такое делал, отчего я выбрался в жизнь, так сказать. Не оставалось ничего иного, как ждать, тем более, что такой вариант меня устраивал и совершенно не напрягал. Эта улочка – аллея учителей – была очень уютная и сейчас, в эту дневную осеннюю пору, казалась скорее летней. Выдавала состояние природы лишь пожелтевшая листва и небо, чуть более строгое, чем весной. Вдоль по улице тянулись аккуратные домики, и хотелось идти вдоль них и не думать ни о чём и ничего не вспоминать, не пытаться определить своё место в мире живых. Я гулял от одной стороны улицы к другой медленным шагом, чтобы успевать наслаждаться видом аккуратных домиков. Единственное, что слегка омрачало моё настроение, это нелепая боязнь того, что я могу привлечь чьё-то внимание. Прохожих встречалось немного, и улица просматривалась по всей длине. В какой-то момент я решил ещё раз остановиться у нужной калитки и попытать удачи. Чуда не произошло: как только я легонько нажал на ручку, чтобы повернуть её, по ту сторону забора послышалось угрожающее ворчание, готовое в ближайшую секунду сорваться в лай. Я решил до этого не доводить, тем более попусту, прошёл немножко от дома и присел на траве, глядя в землю. Из задумчивости меня вывел тихий рокот, похожий на шум двигателя автомобиля. Я не ошибся – вдалеке улицы я увидел светло-коричневые жигули. Спрятавшись за дерево, я продолжал наблюдать за одинокой машиной, буквально ползущей по дороге. На таком расстоянии она казалась маленькой извивающейся змеёй, потому что объезжала лужи, разбросанные тут и там и напоминавшие мутноватые, разрозненные отражения небес. Черты машины стали более детально различимыми, и я уже мог рассмотреть маленькие круглые фары. Около перекрёстка машина остановилась, и спустя несколько секунд из неё вылез водитель. Я не мог его слышать, так как он всё ещё находился слишком далеко для этого, но по нервным движениям и жестикуляции догадался, что он нервничает. Его манера двигаться показалась мне знакомой. Впрочем, все водители в напряжённой ситуации похожи друг на друга, думал я, и мысль была вполне логичной. Тем не менее ощущение того, что конкретно этот человек мне знаком становилась всё более навязчивой. Мне уже трудно было доверять своим ощущениям, которые вполне могли подвести в этом уже не моём мире. Я смог разглядеть, что он обошёл машину со стороны своей двери и пошёл к багажнику, который, похоже открылся, когда машину тряхнуло на яме. Вскоре он прошел обратно в кабину, и машина тронулась.
И вот я смог разглядеть не только лицо водителя, но и сидящего рядом. Верней сидящей. Это было озарение, если такое понятие применимо к миру мёртвых. Я узнал её! У нас были достаточно долгие и непростые отношения. Что она от меня хотела? Наверняка тоже в чём-то я провинился. Каждая сторона в отношениях, будь то хоть дружба, хоть любовь, в чём-то всё равно считает виноватой противоположную. Осталось придумать, как попасть к ней в дом. Раньше, когда я был жив, таких проблем не возникало – она всегда назначала время, наверняка удобное для неё. Меня всё устраивало, потому что я нутром чуял, что она более занятой по жизни человек, чем я, а потому не пытался из неприемлемых побуждений настаивать на своих вариантах встреч. Сейчас ситуация была принципиально иная. И вариантов у меня пока не было. Машина подъезжала всё ближе, так что я уже был вынужден медленно-медленно обходить вокруг дерева.