Думала, что тот другой — женщина.
Возможно, она сумасшедшая. Возможно, она тоже заперта здесь. Но она опасна. Она безумна. Она пряталась в черных, зловонных недрах корабля. Думаю, она ест крыс. Наверняка, промышляет крысами. О, боже, как же она выглядит после всех этих лет, питаясь крысами и живя как гриб во влажной тьме?
Она не может быть человеком. Таким, как я.
А голоса? Как давно я слышу те голоса?
5 (?) февраля
Теперь я боюсь постоянно.
Эта женщина не оставляет меня в покое. Даже днем… если здесь есть такое понятие, как день… она преследует меня. Гоняется за мной по всему кораблю. Сегодня я едва смогла вернуться назад. А потом она скреблась ко мне в дверь. Она знает, как меня зовут. Откуда-то знает мое имя.
Еды становится все меньше. Что я буду потом есть? Я не буду есть то, что она предлагает мне.
Роберт открыл глаза и заговорил со мной. Он сказал: «Если проголодаешься, ты будешь есть все, моя прекрасная крошка.»
Нет, нет, нет. Я не буду записывать это. Ничего не буду.
Роберт мертв, мертв, мертв. Я не должна забывать, что он мертв, а мертвые не разговаривают.
Мне это не нравится.
Мне это не нравится.
Мне это не нравится.
10 (?) февраля
Да, я боюсь все время.
Сколько еще можно боятся, пока не перестанешь?
Осталось лишь немного заплесневелого хлеба. Плесень я тоже съем. Да, съем. Смотрите, как я ем плесень. Она зеленая, и на вкус как дрожжи. От нее меня выворачивает наизнанку.
Я убила крысу.
Вкусно.
11 (?) февраля
Я уже не боюсь эту женщину.
Она хочет быть моей подругой, она так и сказала.
Вчера или сегодня ночью, а может, на прошлой неделе, я слышала, как она напевала в коридоре. Это непрекращающееся, безумное пение. Я взяла нож. Нож и свечу. Я остановлю это пение, или оно доконает меня.
Я видела ее.
Уродливое, карликовое существо в лохмотьях. Лицо белое, как у трупа. Желтые глаза. Она ждала меня в темной каюте. Я хотела убить ее. Она не разговаривала со мной. Только напевала. У нее есть кукла. Я видела. Маленькая кукла на проволоках, которые заставляют ее танцевать. Боже милостивый, это не кукла… это мумия ребенка. У нее тоже желтые глаза. Она улыбается мне и начинает пускать слюни. Она завернута в грязное одеяло, и я видела, как под ним что-то шевелится. У куклы-ребенка слишком много ног.
Я заперлась у себя в каюте.
Что-то объело труп Роберта. Крысы. Должно быть, они приходили, когда я отсутствовала. Пришли и объели его.
Ужас.
15 (?) февраля
Эта женщина мне не подруга. Она мне не нравится.
