Спустя пару часов Майкл, в который раз поклявшийся мне в любви с первого взгляда, уснул на кровати, Барсик, обиженно икая, шагал в закат, а мы почему-то с Гавнией остались один на один. Куда пропала не очень трезвая Аргхельм — не знаю, но переживать за нее было бы глупо. Потому я занималась тем, что сочувствовала себе. И все из-за того, что Ни, как окрестила я туалетную девушку, в четвёртый раз рассказывала мне о горемычной русалочьей жизни. По канону все начиналось с мамы-стервы, которая не желает любить дочку-принцессу, и заканчивалось слезливой историей о любви с Майком. А сводилось все к тому, что она его увидела, влюбилась с первого взгляда и упала к его ногам. В прямом смысле, если вспомнить момент в туалете. Подробнее о "страстной любви" я старалась не слушать, смотря в окно и оплакивая собственную спокойную жизнь, потому как меня уже называли лучшей подругой. Закончилось все тем, что Гавния вскочила на ноги, выкрикнула что-то вроде: "Посторожи его!", чмокнула в щеку сначала меня, потом возлюбленного и по извилистой убежала по коридору на первый этаж. Зачем — непонятно, потому что ее комната находилась за две до моей.
Следующие минут двадцать я пыталась растолкать чертова принца (о том, что Майкл — принц, ну или точнее сын Магистра, я узнала тоже от Ни). Тот не шевелился, даром, что дышал. Хотя трупа в комнате мне тоже не надо. В итоге я отодвинула неподъёмную тушу на край и легла под одеяло, тут же уснув.
Сейчас же Майк похрапывал уже посреди кровати, сдвинув меня чуть ли не на самый уголок. Это стало последней каплей в океане моего терпения, я еще раз протерла глаза, схватилась за деревянный плоский бортик кровати и уперлась ногами в бок принца. Беловолосая макушка тут же взлетела над подушкой, качнулась из стороны в сторону и застыла сантиметрах в пяти. Но это его не спасло — я резко оттолкнулась и со всей силы спихнула парня в сторону. Послышался приятный "бабах" и комнату огласил отборный мат. Я же села в позу лотоса, скрестив руки на груди и ожидая момента разноса.
Сперва из-под кровати показалась все та же белая макушка, с минуту она не двигалась и не предпринимала попыток подняться. Но затем показалась вся голова с опухшим от выпитого алкоголя лицом. Майк вновь замер, теперь уже держа весь свой немалый вес только на трясущихся руках, и вдуплял в пол. Мне, конечно, было интересно, что именно он там увидел, но я контролировала себя, желая раз и навсегда расставить все точки над "и". Ещё минута и парень резко встал, повернулся вокруг себя и оглядел мою комнату. Ещё некоторое время ему пришлось потратить на то, чтобы увидеть меня и с восхищением воззриться.
— Ещё раз уснёшь в моей комнате, и я позову отца, чтобы он выпроводил тебя, понял?! — сказала, наблюдая как у него хватает наглости улыбаться еще шире.
Да и взгляд восхищения перерос чуть ли не в обожание, которое сменилось хмурым кивком. Кажется, кто-то очень плохо соображает после вчерашнего. Ну и черт с ним. Помахала ему в сторону двери, думая, что он уберётся поскорее и не будет мне мешать собираться на уроки. Но Майкл опять оглядел меня, мою руку и неожиданно сам указал пальцем на дверь. Я подняла бровь, недоумевая его немому вопросу, но кивнула. Парень обрадовался почему-то сильнее прежнего и уже подошел к выходу, как дверь открылась.
Я поняла, что мне если не каюк, то трындец, а папандр ловко пропустил шатающегося принца в коридор, где тот чуть не упал, лишь в последний момент подставив ногу. По лицу Вильгельма можно было писать портрет в книгу рекордов Гиннеса, как самого удивленного человека в мире. Он пару раз перевёл взгляд с Майка на меня и закрыл дверь. Затем с весьма недовольным видом прошёл к креслу, сел, оглядел полностью одетую меня и нерастеленную половину кровати. Настал черед его одобрительного кивка и оглядывания окна с решеткой.
Так и хотелось сьерничать "Через окно теперь не лазят, придется дверь тоже решеткой закрывать?!". Но воспитание у меня было, какое-никакое. Да и держать язык за зубами я умела. Иногда.
— Почему, если происходит какой-то бедлам, ты всегда оказываешься в эпицентре? — нахмурился отец.
Если бы не злой взгляд папандра, то я бы захохотала в голос. Честное слово, этой фразой можно описать всю мою жизнь.
— Хотела бы я знать сама…
— Все! Я не хочу слышать твоих оправданий! — перебил меня мужчина.
Как-будто я планировала этим заниматься.
Я непроизвольно закатила глаза, понимая насколько глупо выглядит наш разговор, если так можно назвать набор фраз тиранически настроенного отца и подростка-дочери. Кто из нас та самая "стена", от которой горох отскакивает как в пословице, можно поспорить. Я ради приличия хотя бы слушаю его, а не кричу что-то вроде "Ой, все! Я знаю, что ты сейчас придумаешь наказание и психанешь!". Возможно и стоило бы, но рушить и так шаткие отношения совершенно не хотелось. Да и неизвестно, как реагируют Лорды-морды этого мира на грубость от женщин. Никак, скорее всего, ее здесь как понятия не существует. Одна я такая "неадекватная".
