Я тут же пересмотрела своё отношение к женщине, принципиально не смотря на ту, которая априори была отвратительным человеком. То есть драконом. Корделия Селитра — подсказала мне собственная память из рассказов Аргхельм, которая заметила ее уже давно и открыто смотрела на то, как ее, видимо, отец влюблённо прижимает к себе прекрасную внешне, но ужасную в душе девушку.
Я крутанула головой, чувствуя, что за мной наблюдают. Мой взгляд тут же метнулся к стене напротив, и я автоматически произнесла:
— Нет, — вышло, правда, немного грубее, чем я рассчитывала, однако светловолосый парень лет двадцати тут же убрал протянутую мне ладонь, а не остался стоять над душой и пробовать ещё пару раз, авось повезёт.
Однако мой взгляд тут же заледенел, даже неосознанно копируя вольтеровский. У противоположной стены стояла делегация эльфов. И все бы ничего, но женщина, смотрящая на меня, была моей матерью. Это было несложно определить невооруженным взглядом — мы были словно два близнеца. Я оглядела такие же кудрявые волосы, распущенные до лопаток, такой же цвет и разрез глаз, овал лица, хрупкое телосложение и… холод в глазах, который она не смогла спрятать даже за деланной грустью. Жаль мне ее не было. Она сломала жизнь мне, а даже если и себе тоже, то виновата в этом лишь она. Потому я не считала ее достойной даже доброго взгляда, что успел промелькнуть в моих глазах, но тут же обернулся презрением. Женщина в ответ лишь грустно улыбнулась и отвернула голову, видимо не желая бороться со мной взглядами.
Смотрела бы я на нее вечно, если бы дверь в зал не распахнулась, и не вошел глашатай, возвестив о прибытии Лорда Вольтера. Ну наконец-то! Сейчас только осталось не сглупить, а задавать правильные вопросы. Если конечно храбрости хватит.
Вильгельм с бабушкой вновь начали ругаться, даже не обращая внимания на то, что я слышу всё что они говорят. Но я уже никого не слушала — мне было все равно. Наверное, именно так работает влюбленность: появляется туннельное зрение, и весь остальной мир перестаёт существовать. Возможно, конечно, это было мое слишком сильное желание узнать все, что сокрыто, не зря в моем роду целая копна хитрецов и сплетников набралась. Вон как папа с бабушкой цапаются, споря как меня лучше использовать — отдать Райдерам, которым я особо и не нужна, или же отдать Бориславу. Да-да, бабушка была за инцест. Дурдом процветает. Спасибо, но я не с вами. Мой путь даже правильнее, чем тот что выбрали вы — те, кто, казалось, должны быть непредвзяты и честны, а не бежать за собственным хвостом, будто глупые деревенские псы.
Вольтер даже не искал нас, будто заочно зная где и как мы будем стоять. Это вызвало усмешку, так что я стояла и ухмылялась, смотря как Лорд Вольтер меряет шагами пространство залы, медленно идя к нам. Сердце стучало в такт энергичной музыке, что играла на задворках моих мыслей, словно подпевая той, веселящей народ на балу. Усталость, апатия и нервное напряжение почему-то тоже ушли на задний план, как собственно и то, что я замыслила. По какой-то неведомой мне причине всё: пары, убегающие в разные стороны, лишь бы не столкнуться с Лордом, музыка и папин вкрадчивый голос замедлились и в конце концов пропали. Будто я смогла заглушить и откинуть что-то неважное и вывести на главный план черноволосого очень высокого мужчину, который с совсем не свойственной его строгому лицу улыбкой шагал ко мне. Даже не к нам с отцом, а именно ко мне. Считала ли я свои мысли кощунственными? Определенно да. Однако я всегда была такой себялюбивой эгоистичной Алисой, что делает все только для того, чтобы удовлетворить своё жадное эго.
Поэтому, собравшись с остатками мыслей, я шагнула вперед, проигнорировав вытянувшиеся от удивления лица новых "кавалеров" с протянутой мне рукой. Как будто нарочно спрятала за спину руки в перчатках и сделала еще шаг, заставив отскочить всех с дороги.
Сзади что-то крикнул Вильгельм, запричитала и попыталась схватить меня за руку бабушка, но я медленно ускользнула из ее хватки, обернувшись и неожиданно даже для самой себя тепло ей улыбнувшись. Женщина застыла в ступоре не в силах, видимо, поверить в то, что я делаю. Более того: я сама не верила в то, что осмелилась вот так в открытую противостоять почти всем, кто был мне в какой-либо степени дорог.
Не знаю почему так переживает Бабуля, потому как именно ее хитрость огородит меня от брачных уз, даже с этим же Вольтером. Ведь после семнадцати я сама в праве выбрать себе жениха. А делать это я не планирую еще в течении лет десяти. Почему бы тогда сейчас не использовать момент и не сделать, наконец, то, чего хочу я, а не стадо родственников.
Лица людей вокруг медленно удлинялись от удивления и интереса, так что в момент, когда я отошла на несколько шагов от отца, я была в центре внимания. Даже Маргорита смотрела на меня глазами полными ужаса.
