Внутри коробка я нашёл письмо, сложенное множество раз. Ни печати, ни подписи на нём не было, но едва увидев по-чудному выведенные буквы, я понял: для писавшего наш язык и наши письмена – не родные. Голову сжало привычной болью, сердце загрохотало тяжело и громко. Вслед за письмом из коробка вывалился алый камешек на ремешке: Огарьков соколий камень. Я выровнял дыхание, постарался привести мысли в порядок и начал читать.
