– Мне нравится испытывать свои силы и изучать границы своей ворожбы. Можно сказать, я здесь ради этого. Жаль только, с нечистецами прогадала.
Солона усмехнулась и откусила пирожок. На её носу осталось пятнышко смородинового повидла.
– Ты хотела танцевать с нечистецами? Правда?
– Ну, не танцевать… – Отчего-то я немного смутилась. – Мне просто интересна природа их чар. Они ведь могут влиять на людей, верно?
– Ещё как. Закружат в танце, заморочат голову так, что путь домой забудешь. Водяные девы увлекают в свои объятия мужчин, красавцы лесовые – женщин. Иные возвращаются с лесных плясок брюхатыми. Такой гостинчик хочешь привезти богатым родителям в Царство?
Я кашлянула.
– Вообще-то, я правда имела в виду ворожбу, а не то, о чём ты подумала. Спать с нелюдьми – мерзко, знаешь ли.
– А ты пробовала? – Солона подмигнула. – Многие так увлекаются, что перестают даже смотреть на людских мужчин. Лесовые хороши, говорят, очень хороши. Приезжай летом или хотя бы дождись весны. В день Пробуждения Золотого Отца в Великолесье жгут костры высотой с ели.
Солона произнесла это со сладкой задумчивостью, так, будто сама бывала на празднике нечистецей и ей это более чем понравилось. Для меня известие о том, что люди в Княжествах совокупляются с нечистью, стало очередным поводом увериться в дикости и распущенности местных. Наверняка и князь Лерис Гарх развлекался с водяными девами…
Я представила его на лесной прогалине у шумящего ручья: окружённого обнажёнными мавками и русалками с картины антиквара Штиля, рыжие волосы распущены, лежат на плечах и лопатках, на лице безмятежная улыбка. Сам князь виделся мне тоже обнажённым, сухим и гибким, но с сильными мышцами на руках и груди…
Я встряхнула головой, прогоняя фантазии. Что это со мной?
Нас с Солоной прервал кудрявый воевода, стремительно и внезапно появившийся в зале. Он шёл прямо к столу, сурово и решительно глядя из-под тёмно-рыжих бровей. Солона отложила пирожок и выпрямилась, чинно сложив перед собой руки. Очевидно, она была так же обескуражена, как и я.
– Ивель, – произнёс воевода басовитым голосом. Теперь-то не осталось сомнений в том, что он пришёл по мою душу. – Ты нужна мне. Сей же час.
Я покосилась на Солону, но та сделалась тише воды ниже травы – порозовела щеками и даже не поднимала взгляда.
– Что-то с Огарьком? Или я нужна воеводе для обсуждения действий Царства? Я не стану сдавать планы командующего, да и не знаю их, говорила уже.
Мне было боязно дерзить воеводе, но тот, казалось, даже не думал ставить меня на место. Нилир был встревожен, и мне стало не по себе, когда я поняла это.
– Нет. Ничего из того. Просто идём.
Он отвесил извиняющийся поклон зардевшейся Солоне и дал мне знак следовать за ним. Ничего не оставалось делать, кроме как отставить чашку и идти, куда зовёт воевода. Едва я встала, коленки подкосились и голову повело, но я быстро справилась с головокружением и надеялась, что Нилир ничего не заметил. Мне не хотелось показывать ему свою слабость.
Нилир повёл меня по лестнице на второй ярус, к опочивальням. В коридоре мы остановились. По тяжёлому дыханию я поняла, что воевода отчего-то сильно волнуется, и это напугало меня. Я первая нарушила гнетущее молчание.
– Нилир, я должна знать, куда ты меня ведёшь и что произошло.
Он обернулся так, будто успел забыть о моём существовании. Быстро облизнув губы, Нилир скользнул рукой в мешок у себя на поясе и достал деревянную шкатулку, покрытую инеем. От шкатулки шёл пар.
– Там лёд? – недоверчиво спросила я.
Нилир мотнул головой и осторожно протянул мне шкатулку.
– Я добыл глаза для Огарька.
Сперва мне показалось, что Нилир глупо и неуместно шутит, но воевода так настойчиво протягивал мне шкатулку и выглядел таким разволновавшимся, что я с ужасом поняла: нет, он даже не думал шутить. Я поднесла ладонь ко рту. Даже опытную падальщицу такое могло выбить из колеи.
– Милостивая Серебряная Мать, да что же это такое?! Неужели там правда глаза? Но… чьи?
Нилир молча повернул крохотный ключик, и крышка шкатулки откинулась с глухим щелчком. Я заглянула внутрь и сглотнула ком, вставший поперёк горла.
– Веришь теперь? Идём. Лерис не должен знать.
Нилир захлопнул шкатулку, не давая снегу внутри подтаять. Я догадывалась, что он не сам отнимал глаза у живого существа (кому они принадлежали? Человеку или крупному зверю? Судя по виду, всё-таки живому человеку), а приказал кому-то из дружины. Думать об этом было отвратительно.
– Почему ты не хочешь, чтобы князь знал?
– Ему не понравится эта затея. Выставим так, словно ты правда смогла наворожить ему новые глаза.
Я тихо шикнула.
– Ты так говоришь, будто уверен, что мне удастся… Милосердный, даже не знаю, какое слово выбрать. Вживить? Подсадить? В общем, врастить в Огарька это… эти глаза. Я не могу ничего обещать, Нилир, понимаешь?
Нилир вскинул голову, властно глядя на меня сверху вниз. Мне показалось, будто рука его дёрнулась, готовая вот-вот схватить меня за плечо или за горло. Он сглотнул и жёстко проговорил:
