| Of those well-to-do folk of St. Petersburg and Moscow who spend their time in considering what they shall eat on the morrow, and in composing a dinner for the day following, and who never sit down to a meal without first of all injecting a pill and then swallowing oysters and crabs and a quantity of other monsters, while eternally departing for Karlsbad or the Caucasus, the author has but a small opinion. Yes, THEY are not the persons to inspire envy. | Для него решительно ничего не значат все господа большой руки, живущие в Петербурге и Москве, проводящие время в обдумывании, что бы такое поесть завтра и какой бы обед сочинить на послезавтра, и принимающиеся за этот обед не иначе, как отправивши прежде в рот пилюлю, глотающие устерс, морских пауков и прочих чуд, а потом отправляющиеся в Карлсбад или на Кавказ Нет, эти господа никогда не возбуждали в нем зависти. |
| Rather, it is the folk of the middle classes - folk who at one posthouse call for bacon, and at another for a sucking pig, and at a third for a steak of sturgeon or a baked pudding with onions, and who can sit down to table at any hour, as though they had never had a meal in their lives, and can devour fish of all sorts, and guzzle and chew it with a view to provoking further appetite - these, I say, are the folk who enjoy heaven's most favoured gift. | Но господа средней руки, что на одной станции потребуют ветчины, на другой поросенка, на третьей ломоть осетра или какую-нибудь запеканную колбасу с луком и потом как ни в чем не бывало садятся за стол, в какое хочешь время, и стерляжья уха с налимами и моло?ками шипит и ворчит у них меж зубами, заедаемая расстегаем или кулебякой с сомовьим плесом, так что вчуже пронимает аппетит, -- вот эти господа, точно, пользуются завидным даянием неба! |
| To attain such a celestial condition the great folk of whom I have spoken would sacrifice half their serfs and half their mortgaged and non-mortgaged property, with the foreign and domestic improvements thereon, if thereby they could compass such a stomach as is possessed by the folk of the middle class. But, unfortunately, neither money nor real estate, whether improved or non-improved, can purchase such a stomach. | Не один господин большой руки пожертвовал бы сию же минуту половину душ крестьян и половину имений, заложенных и незаложенных, со всеми улучшениями на иностранную и русскую ногу, с тем только, чтобы иметь такой желудок, какой имеет господин средней руки, но то беда, что ни за какие деньги, ниже? имения, с улучшениями и без улучшений, нельзя приобресть такого желудка, какой бывает у господина средней руки. |
| The little wooden tavern, with its narrow, but hospitable, curtain suspended from a pair of rough-hewn doorposts like old church candlesticks, seemed to invite Chichikov to enter. | Деревянный, потемневший трактир принял Чичикова под свой узенький гостеприимный навес на деревянных выточенных столбиках, похожих на старинные церковные подсвечники. |
| True, the establishment was only a Russian hut of the ordinary type, but it was a hut of larger dimensions than usual, and had around its windows and gables carved and patterned cornices of bright-coloured wood which threw into relief the darker hue of the walls, and consorted well with the flowered pitchers painted on the shutters. | Трактир был что-то вроде русской избы, несколько в большем размере. Резные узорочные карнизы из свежего дерева вокруг окон и под крышей резко и живо пестрили темные его стены; на ставнях были нарисованы кувшины с цветами. |
| Ascending the narrow wooden staircase to the upper floor, and arriving upon a broad landing, Chichikov found himself confronted with a creaking door and a stout old woman in a striped print gown. | Взобравшись узенькою деревянною лестницею наверх, в широкие сени, он встретил отворившуюся со скрипом дверь и вместе с нею исходивший свет и толстую старуху в пестрых ситцах, проговорившую: |
| "This way, if you please," she said. | "Сюда пожалуйте!" |
