| Was there really such a very great gulf between her and Madame Manilov - between her and the Madame Manilov whom we have seen entrenched behind the walls of a genteel mansion in which there were a fine staircase of wrought metal and a number of rich carpets; the Madame Manilov who spent most of her time in yawning behind half-read books, and in hoping for a visit from some socially distinguished person in order that she might display her wit and carefully rehearsed thoughts - thoughts which had been de rigeur in town for a week past, yet which referred, not to what was going on in her household or on her estate - both of which properties were at odds and ends, owing to her ignorance of the art of managing them - but to the coming political revolution in France and the direction in which fashionable Catholicism was supposed to be moving? | Точно ли так велика пропасть, отделяющая ее от сестры ее, недосягаемо огражденной стенами аристократического дома с благовонными чугунными лестницами, сияющей медью, красным деревом и коврами, зевающей за недочитанной книгой в ожидании остроумно-светского визита, где ей предстанет поле блеснуть умом и высказать вытверженные мысли, мысли, занимающие, по законам моды, на целую неделю город, мысли не о том, что делается в ее доме и в ее поместьях, запутанных и расстроенных, благодаря незнанию хозяйственного дела, а о том, какой политический переворот готовится во Франции, какое направление принял модный католицизм. |
| But away with such things! Why need we speak of them? | Но мимо, мимо! зачем говорить об этом? |
| Yet how comes it that suddenly into the midst of our careless, frivolous, unthinking moments there may enter another, and a very different, tendency?- that the smile may not have left a human face before its owner will have radically changed his or her nature (though not his or her environment) with the result that the face will suddenly become lit with a radiance never before seen there? . . . | Но зачем же среди недумающих, веселых, беспечных минут, сама собою, вдруг пронесется иная чудная струя? Еще смех не успел совершенно сбежать с лица, а уже стал другим среди тех же людей, и уже другим светом осветилось лицо... |
| "Here is the britchka, here is the britchka!" exclaimed Chichikov on perceiving that vehicle slowly advancing. | "А вот бричка, вот бричка!" вскричал Чичиков, увидя наконец подъезжавшую свою бричку. |
| "Ah, you blockhead!" he went on to Selifan. "Why have you been loitering about? | "Что ты, болван, так долго копался? |
| I suppose last night's fumes have not yet left your brain?" | Видно, вчерашний хмель у тебя не весь еще выветрило". |
| To this Selifan returned no reply. | Селифан на это ничего не отвечал. |
| "Good-bye, madam," added the speaker. | "Прощайте, матушка! |
| "But where is the girl whom you promised me?" | А что же, где ваша девчонка?" |
| "Here, Pelagea!" called the hostess to a wench of about eleven who was dressed in home-dyed garments and could boast of a pair of bare feet which, from a distance, might almost have been mistaken for boots, so encrusted were they with fresh mire. | "Эй, Пелагея!" сказала помещица стоявшей около крыльца девчонке лет одиннадцати, в платье из домашней крашенины и с босыми ногами, которые издали можно было принять за сапоги, так они были облеплены свежею грязью. |
| "Here, Pelagea! Come and show this gentleman the way." | "Покажи-ка барину дорогу". |
| Selifan helped the girl to ascend to the box-seat. Placing one foot upon the step by which the gentry mounted, she covered the said step with mud, and then, ascending higher, attained the desired position beside the coachman. | Селифан помог взлезть девчонке на козлы, которая, ставши одной ногой на барскую ступеньку, сначала запачкала ее грязью, а потом уже взобралась на верхушку и поместилась возле него. |
