Мертвые Ив полностью

Я не знала, что причиняло больше боли, — его отказ или тот факт, что он согласился с тем, что я буду спать с другим мужчиной. Агония от этой боли подтолкнула мои ноги, отправляя меня продираться сквозь проливной дождь.

Молния периодически освещала рапсовое поле золотистым сиянием (прим. травянистое растение семейства капустных с очень развитым корнем (стержнем), который проникает в почву до 3 м). Защита дождя обеспечивала отсутствие тли. Я воспользовалась передышкой от нежеланных встреч и побежала меж намокших стеблей, листьев, цеплявшихся за мои джинсы. Снова и снова я шла. Мои ноги ослабли, а тело дрожало от холода.

В конце концов, утомление победило, и я обнаружила, что с трудом тащусь к грузовику, затем сажусь за руль и борюсь со сном, но несчастная гребаная ночь все-таки взяла надо мной верх.

***

«Тук-тук».

Я проснулась с дрожью. Через ветровое стекло были видны сверкающие на ночном небе звезды. Дождь стих, значит, скоро подтянутся мутанты.

Я почувствовала жесткие мышцы рук, обвившихся вокруг меня. «О, черт, нет! Как я не услышала, когда он забирался в грузовик?»

Я выдернула его руку из-под своей рубашки и перевернула, чтобы посмотреть на его наручные часы. Я моргнула и посмотрела еще раз. Почти наступил рассвет. Я отбросила его руку.

Хотя его дыхание сбилось, его напряженная нижняя челюсть, которая днями решительно оставалась закрытой, ослабела под действием сна и гравитации. Легкая щетина оттеняла совершенные черты его лица. Я протянула руку, мечтая о всего одном поглаживании…

«Тук-тук. Тук-тук».

На этот раз кто-то постучал ногтем по стеклу. Я прижалась к груди Рорка, отстраняясь подальше от окна водительской двери. По другую сторону нависала тьма. Я потрясла его за плечи.

— Проснись.

Ровный ритм его дыхания во сне даже не сбился. Я снова тряхнула его.

— Рорк. Рорк? — его голова перекатилась по спинке сиденья. Я повернулась к окну. Желто-зеленые глаза светились по ту сторону двери.

Мой пульс сохранил свой лихорадочный ритм, когда светящиеся глаза потускнели и растаяли во тьме. Я натянула ремень карабина через голову и выбралась из грузовика. Рорк так и не пошевелился.

Черное небо надо мной сливалось с черным пейзажем вокруг и как будто вытягивало из воздуха зимний холодок. Мои носки согревались от сухой земли. «Сухой? Как это возможно?»

Я крикнула в ночь:

— Аарон?

— Мама?

Я резко развернулась к грузовику.

Анна сидела на капоте, вытянув перед собой ножки.

— Ты пришла.

— Я… я не… — я сглотнула обжигающий комок в горле. — Милая, это ты ко мне пришла.

Она осмотрелась по сторонам. Я проследила за ее взглядом, сканируя тьму, окутывающую утес. За исключением моего учащенного дыхания, не было слышно ни стрекотания ночных сверчков, ни шороха перьев уток, сидевших на болотах, ни шепота ветра по заиндевевшей траве. Не было никакой жизни.

Анна отрицательно покачала головой.

— Ты в нашем мире.

«Их мире?» Мои мысли вернулись ко дню, когда я впервые увидела их у бассейна. Затем ко дню, когда я кремировала своего отца. А после — вспомнила день, когда проснулась и обнаружила, что Джоэл мертв. В такие моменты, когда окружавшая меня смерть давила на меня, я размышляла, была ли граница между жизнью и смертью четкой? Очевидно, что я могла выходить за пределы мира живых. Но как такое было возможно?

Я подошла к окну грузовика и прижалась к стеклу лицом. Грудь Рорка размеренно поднималась и опускалась, глаза оставались закрытыми.

— Ты привела его сюда. Мне он нравится, — сказала Анна, ее улыбке как всегда недоставало одних и тех же двух зубов.

Аарон забрался на капот и плюхнулся рядом с ней.

— Мне больше всего нравятся божьи коровки, — он прижал ручки к груди. — Ты приведешь их опять, мамочка?

Анна пихнула его локтем и сказала:

— Не сейчас. Мы перевели ее через большой океан. У нее нет времени на божьих коровок.

Мои ноги подкосились. Я стиснула рукой боковое зеркало.

— Что ты имеешь в виду? — моя рука взлетела к груди, туда, где я обычно ощущала тягу. — Это были вы?

Задрав подбородок вверх, дочка постучала носками своих теннисных туфель друг о друга и стала напевать.

Аарон надулся и с обидой произнес:

— Я тоже помогаю.

Ощущение жжения из моего горла поднялось к носу, и затем в моих глазах защипало.

— Почему? — спросила я.

Их головы повернулись к лобовому стеклу, взгляды сосредоточились на Рорке.

— Вы ему помогаете? — спросила я.

— Твой чинитель, — сказала Анна и широко улыбнулась.

— Чинитель? — я подошла ближе к ним, пока мои ноги не уперлись в переднее колесо. — Что он чинит?

Она склонила голову набок.