Три недели спустя я извивалась и кряхтела, лежа под Рорком. Я отвернула лицо от пропитавшейся потом футболки, липнувшей к его груди, и выгнула спину. Мое сердцебиение вторило грохоту барабанов, которые вместе с волынкой и вистлом (
— Аррргх, — вырвалось из моего горла. — Проклятье, ты отстой.
Я локтем спихнула его с себя. Его смешок отскочил от бетонных стен.
— Ты изучаешь джиу-джитсу всего три недели, — крикнула я. — Но я не могу продержаться с тобой и пяти минут.
— Вуу-хуу-хуу, — Рорк перекатился на спину, хватаясь за живот от смеха.
Еще немного, и по его лицу покатятся слезы.
— Иди ты нахер, — он мог хотя бы создать иллюзию, будто это была борьба равных соперников. Я вылетела за дверь с горящим лицом.
Рорк обогнал меня, заблокировав выход и пригвоздив взглядом своих проклятых нефритовых глаз.
— Может, мне напомнить тебе, что у меня был потрясающий учитель?
Я вздохнула и скрестила руки на груди.
— Ладно. Но я все еще не в духе. Так что разогрей боксерскую грушу. Я собираюсь… Я просто собираюсь.
Он отошел в сторону, и я убежала по коридору. Я знала, куда направляюсь, и Рорк тоже это знал. Он прокричал мне вслед:
— Мне нравится эта твоя вспыльчивость, соблазнительница. Если ты продолжишь показывать мне свои кнопки, я буду на них нажимать.
Я захлопнула дверь ванной комнаты и вытащила свой вибратор-пулю на батарейках из ящика. Затем я скользнула на пол.
Рорк называл меня соблазнительницей. Это превратилось в дежурную шутку, когда до него дошло, что я сбегаю в ванную со своей пулей всякий раз, когда мое либидо взрывалось. Он называл меня соблазнительницей, потому что я вела себя совсем наоборот. Я отступала при первом же признаке неподобающего поведения между нами. Рорк, напротив, был невыносимо флиртующим и наслаждался всем этим, раздражая меня, потом наблюдая, как я бегу в ванную.
Я легла на спину, закинув ноги на дверь, и большим пальцем щелкнула по выключателю пули.
Поддразнивание я могла вынести. Но я знала, что под каждым таким поддразниванием скрывалась соответствующая правда. Я слышала ее в его хриплом голосе, когда он шептал мне на ухо пожелания доброго утра. Я чувствовала ее, когда он мимоходом касался моей руки. Я видела ее, когда замечала, как он наблюдает за мной через всю комнату. И мне снилась эта правда, когда Рорк прижимался к моей спине каждую ночь.
Я увлажнила пулю ртом, включила ее и опустила на пульсацию внутри меня. Мой разум заполнили фантазии, и все они питались лишь невероятной надеждой, потому что Джесси пропал, Рорк держал целибат, а аппарат на батарейках не заменял оригинал.
Но я закрыла свои глаза и позволила глазам медного цвета предстать перед моим внутренним взором. Я видела, как тело Джесси вжимало меня в пол, а его губы раскрылись от прерывистых вздохов. Я слышала музыку его техасского тягучего акцента, стонущего мое имя. Я получила разрядку со своим воображаемым любовником и вышла из ванной, испытывая боль и, в то же время, чувствуя себя лучше.
***
Время шло медленно, пока мы находились в районе холодного фронта. Снег и низкие температуры заперли нас внутри нашего убежища на недели. Запасов еды и воды у Рорка могло хватить на месяцы. Но меня на столь длительное бездействие не хватит.
— Я составила список припасов для путешествия, — сказала я и сделала вдох, успокаиваясь. — Я бы хотела пуститься в путь в ближайшие пару дней.
Рорк смерил меня взглядом с противоположного конца дивана, наши ноги были переплетены между собой.
— Ты нахрен чокнулась. Ты хочешь путешествовать сейчас? В январе? Это самый холодный чертов месяц в году. У тебя даже плана нет. Ты даже не знаешь, куда направляешься, — возмутился он.
Я перевернула страницу «Собаки Баскервиллей», моей любимой книги в коллекции Рорка. Затем я подняла потрепанный переплет, пока он не заслонил его лицо.
Он пнул меня ногой в колено.
Бункер обеспечивал нам изоляцию от угроз, рыскавших наверху, но у нас было мало уединения друг от друга. Я накрыла ладонью камень, лежавший на моей груди. Я сумела скрыть мою заживающую рану от его любопытных глаз, и Рорк перестал о ней спрашивать. Струпья ушли, нитки я убрала, и моя грудь стала сморщенной от ужасного розового шрама.
Он снова стукнул меня по колену.
Я вздохнула и закрыла книгу.
— Что? — спросила я с раздражением.
— Где ты взяла этот кулон, соблазнительница?
— Айййй, — взвизгнул Рорк.
— Ты кричишь как девчонка, ветреный священник.
— Один из нас должен играть эту роль, — он поймал мою ногу и поцеловал, в его улыбке сверкнули белые зубы. Если бы только его игривость могла облегчить мое напряжение.
