– Совпали не полностью, – поправила Полина. – И это значит только то, что вы могли использовать пудру другой фирмы или просто из другой партии.
– Я пользуюсь пудрой только одной фирмы, это легко можно проследить по истории моих заказов.
– Я же сказала, что это могла быть другая партия. И потом, условия хранения тоже немного меняют химический состав, не так ли? И эксперт в отчете на это указывает, если вы внимательно прочитаете.
Кику затеребила кончик косы:
– Не знаю… возможно… Но вы ведь понимаете, что с таким макияжем я за ворота дома не выхожу? В этом городе меня в два счета бы в психушку упекли, появись я так на улице… Это в Киото, например, нормально появляться на улице в кимоно и таком гриме, там гейши до сих пор не считаются экзотикой, работают школы майко… так учениц называют, – объяснила она, бросив на Полину быстрый взгляд. – А здесь…
– Согласитесь, Дина Александровна, что такой пудрой в городе пользуетесь только вы, не будете же оспаривать этот факт? Эксперт проверил – пудра этой фирмы вообще не продается в России, как и другая косметика, производимая ею. Вы ведь заказываете ее через своих знакомых в Японии, верно?
– Да. Но это ничего не значит.
– Как сказать. Давайте вернемся к сайту знакомств. Аккаунт привязан вот к этой электронной почте. – Полина придвинула Кику листок, на котором рукой Кучерова был написан адрес. – Узнаете?
– Нет. У меня совершенно другой адрес.
– Что не мешает вам использовать несколько, правда? Многие так делают – один рабочий, другой для переписок на сайтах, третий для заказов в интернете.
– Что за бред? – пожала плечами Кику. – К чему такие сложности? У меня один электронный адрес, на него и идет вся почта – и с сайтов, и из магазинов. А название этого сайта я вообще слышу впервые.
– Хорошо. Вот распечатка переписки с Максимом Колывановым.
– Кто это?
Полина глубоко вдохнула и выдохнула – это всегда помогало справиться с подступающим раздражением.
– Это человек, которого нашли убитым в карьере четырнадцатого июля. В тот день, когда, по вашим словам, вы были дома.
– Была.
– Домработница и ваша мачеха этого не подтверждают.
В глазах Кику плеснулась злоба:
– Еще бы! Вы их подробнее расспросите, они вам соврут, будто видели, что я этого человека убивала, и даже расскажут, как именно! Но если хотите знать правду, то задайте вопрос Аристарху Соломоновичу, моему садовнику. В тот вечер мы с ним оранжерею обрабатывали от вредителей.
Полина придвинула к себе лист с результатами экспертизы по первому трупу. Там значилось, что на цветке хризантемы, обнаруженном в кармане убитого, имеются следы средства для обработки растений против тли. Она перевела взгляд на Кику:
– Ну все верно. Цветок, который обнаружили в кармане пиджака убитого, обработан каким-то средством. Аристарх Соломонович видел вас до убийства, а не во время. Обработав оранжерею, вы сорвали цветок и…
– Сорвала?! Да вы… вы вообще соображаете, что говорите?! Хризантему нужно срезать, срезать, понимаете? Для этого существуют ножницы! Если пытаться ее сорвать, вы повредите стебель, он же в лохмотья будет!
– Головку цветка можно сорвать и так, без ножниц, что вы и сделали.
Лицо Кику выразило страдание:
– Вы серьезно думаете, что я могла бы взять и оторвать головку цветка, который… – она зажмурилась, как от боли, и вдруг, открыв глаза, потребовала: – Покажите мне фотографии.
– Какие?
– Ну у вас ведь наверняка есть фотографии цветов, которые вы нашли в карманах этих людей? Покажите мне их.
Полина придвинула к ней три снимка, на которых были изображены головки хризантем. Кику взяла их в руки, приблизила к лицу, долго рассматривала, и лицо ее становилось все мрачнее. Наконец она отложила снимки:
– Вот эта – сорта Эверест. – Она придвинула Полине фотографию белого цветка с темной серединкой. – Морозоустойчивый сорт. Вот эта – Опал, гибридная, довольно неприхотливая, яркого желтого цвета. А вот эта – Пинг-Понг, она белая, плотная, напоминает мячик для настольного тенниса. Я купила ее всего год назад, она плохо приживалась, болела, только-только зацвела… – Полине показалось, что Кику даже всхлипнула, глядя на безжизненную головку цветка на снимке. – А теперь представьте, как я, выходив больное растение, отрываю с таким трудом распустившийся цветок.
– Если честно, то сложно, – призналась Полина, вспомнив, с какой любовью Кику в оранжерее рассказывала ей о сортах хризантем, как нежно касалась рукой листьев. Представить, что эта же рука безжалостно калечит растение, Каргополова как-то не могла. – Но, согласитесь, мои впечатления к делу не подошьешь. Кто еще, кроме вас и Аристарха Соломоновича, имел доступ в оранжерею?
– Да кто угодно! Матушка, например, хотя я категорически запрещала ей туда входить. После ее появления цветы головки опускали, у нее энергетика тяжелая, растения это чувствуют. Кстати, – вдруг оживилась Кику и даже подалась вперед, – буквально недавно я вошла утром в оранжерею и увидела оборванные кусты. Точно – это же Пинг-Понг и был… я пошла к матушке, спросила, заходила ли она в оранжерею… та, конечно же, отнекивалась. Но кто-то ведь цветок сорвал?
