В ресторане было малолюдно, всего пара занятых столиков, но Кучеров все равно выбрал самый дальний, усадив Полину так, чтобы она оказалась спиной к залу.
– Люблю контролировать выход, – пояснил он, усаживаясь напротив. – Это, кстати, единственный ресторан такого уровня в нашем городе. Тут кухня авторская.
– Я, Слава, в этом плохо разбираюсь, – призналась Полина. – Для меня еда делится на вкусную и невкусную.
– Надо же… а я почему-то подумал, что вы следите за фигурой и придерживаетесь какой-нибудь модной диеты.
– У меня на это времени нет, – улыбнулась она, открывая меню. – А фигура – остатки спортивной молодости, я легкой атлетикой занималась. Сестра до сих пор бегает по утрам, а я ленюсь, мне бы утром лишние десять минут поспать.
– У вас есть сестра?
– Да, двойняшка. Нас часто путают, от этого возникают разные… – тут она умолкла, вспомнив, что именно по этой причине Виталина стала заложницей Нифонтова, сперва принявшего ее за Полину, а потом использовавшего в своих интересах. – Ну не будем об этом. Я определилась, – она захлопнула папку, и Вячеслав, даже не открывший свое меню, подозвал официанта.
– Я это меню знаю хорошо, тут мой зять шефом работает, – объяснил он, поймав удивленный взгляд Полины.
– Так у вас здесь знакомства, оказывается?
– И они позволяют здорово сэкономить на ужине, – подмигнул Кучеров.
Сделав заказ и попросив принести кофе как можно быстрее, он откинулся на спинку стула и спросил:
– Вы как – за едой о работе разговариваете или предпочитаете этого не делать?
Полина пожала плечами:
– Я без предрассудков. И вообще – если нет другого времени и места, почему бы и не обсудить рабочие моменты? Знаете, что меня настораживает? Что и вы, и Индиков сомневаетесь в виновности Дины Комарец и делаете это на основе личных представлений о ней. Ничего сказать по этому поводу не хотите?
Кучеров выдернул салфетку, начал вертеть ее в пальцах и через минуту поставил на стол небольшую птичку с растопыренными крыльями:
– Я не утверждаю с гарантией, что Динка невиновна, но… что-то внутри говорит мне – не там ищешь. Понимаете, она странная, но по темпераменту другая. Ну, посудите сами – человек несколько лет прожил в Японии, увлечен всей этой восточной философией и прочим.
– Пока связи не вижу. – Полина придвинула принесенную официантом чашку кофе.
– Я не могу объяснить… словом, по моим представлениям, это совершенно противоречит психотипу человека, способного всадить другому в сердце нож.
– Это лирика, Слава. Даже флегматичные люди в определенных условиях могут выйти из себя и убить. Индиков вот тоже… он, кстати, просто в истерику впал, когда пришла Анита Геннадьевна, – вспомнила вдруг Полина. – Мне показалось, что у него есть какая-то информация, что-то, о чем Анита Геннадьевна хотела бы умолчать. И эту информацию он получил от Дины. Вот здесь бы поискать… Если вы оба правы и Дину Комарец подставили, то это вполне могла быть ее мачеха.
– Ну насчет «подставили» я ничего не говорил. Мобильники у нее в оранжерее нашли, если пудра по составу та же – плюс еще улика…
– И если совпадет размер ран с острием изъятой у нее заколки.
– Какой заколки?
– А, вы же уехали… Мы нашли заколку, острие которой по форме напоминает ромб – как раз примерно такой, как на телах убитых. Такая длинная металлическая шпилька с цветком… И знаете, Слава, что мне показалось странным? Анита Геннадьевна даже побледнела, когда про заколку узнала. Вот с чего бы?
– Мало ли… согласитесь, вообще новость о том, что твою падчерицу задержали по обвинению в тройном убийстве, кого угодно выбьет из седла.
– Обвинение не предъявлено еще. Вообще эта семья кажется мне довольно странной. Два самоубийства – тяжеловато для любой психики.
– Ну отец повесился, когда Динка была уже взрослой, хотя… – Кучеров почесал в затылке. – Могло, конечно, тоже на психике отразиться… А вот когда мать ее с собой покончила, конечно, была драма – ну я рассказывал.
– Я помню. Но дело не в этом даже. Мне кажется, что отношения Дины и Аниты Геннадьевны на самом деле враждебны, просто они обе это старательно скрывают. Ну Анита – по понятным причинам, а вот Дина… Она мачеху ненавидит, но при этом старается создать видимость, что это не так. И это ее постоянное «матушка» – с издевкой, с иронией… – Полина пожала плечами.
– Кстати, она всегда Аниту так называла, с того момента, как та в их доме появилась, – сказал Вячеслав, оглядывая расставленные официантом на столе тарелки. – Сестра моя, помню, рассказывала об этом и все удивлялась, как можно чужую женщину сразу мамой назвать. Я ей объяснял, что «мама» и «матушка» – это разные вещи, но… И да – мне тоже всегда слышалась в этом слове от Динки какая-то издевка.
– Индиков убежден, что они друг друга ненавидят.
– И я бы к этому мнению прислушался на вашем месте. Витька за Диной волочился со школы, мне кажется, если бы они остались учиться здесь, то поженились бы. А так… расстояние, разные страны… Но он точно знает Дину Комарец куда лучше, чем остальные. Она ему многое доверяла, я думаю, в том числе и о своих отношениях с мачехой наверняка рассказывала.
