– Ты говоришь, – начал Костя, – личная жизнь, друзья и прочая ванильная ересь… Пока ты связан кем-то, чем-то – не способен использовать свой потенциал. Встречи, совместная деятельность, планы общие и времяпрепровождение – все это оттягивает момент твоего самосовершенствования. Я хочу быть кем-то, ты хочешь кем-то стать – это желание любого нормального человека. А пока ты тяготишь себя чьим-то присутствием, из тебя ничего не выйдет. Через пару лет о нас не напишут «из писем/воспоминаний современников», мы итак катимся в пропасть. Я пытаюсь хоть за что-то уцепиться или упасть ярко, – осушив бокал, вещал мыслитель.
– Тебя послушать, так все бесполезно, – просматривая меню, не поднимая головы, тихо сказала собеседница.
– Ты меня не поняла.
– Надеюсь. Кто это? Катя? – девушка указала на входящего в кафе посетителя.
– Похоже, – буркнул Костя, обиженный тем, что полемика на важную для него тему прекратилась.
Катя быстро подошла к ребятам. От ее длинной шевелюры не осталось и следа. Короткие, осветленные волосы, бесчисленное количество колец на пальцах, свободная, мешковатая одежда, темная помада, татуировка на запястье – Катя была в образе и этот образ стал неотъемлемой частью ее жизни.
– Заждались, смотрю! – с сарказмом поприветствовала друзей дизайнер.
– Мы – да! Привет! Как добралась? – обняв девушку, поинтересовалась Оля.
– Отлично. Поздно легла – работала над проектом, поэтому опоздала. Мы на долго здесь?
– Тоже спешишь? – с иронией поинтересовалась журналист.
Поведение ребят доказывало глубокую незаинтересованность в данной встрече. Убеждения Ольги усиливались и подтверждались, надежда гасла…
– Да, еще есть планы. Дела, дела, – поправляя кольца, не смотря в глаза, смеясь, отвечала бывшая однокурсница.
– Вот и я о том же, – взявшись за вторую порцию горячительного напитка, вмешался в разговор Костя. – Мы трудимся без выходных.
Стоит ли описывать появление каждого? Единственное, на что необходимо обратить внимание – то, что они, как выяснилось, теперь совершенно не знали друг друга и не стремились узнать. Занятые своими проблемами, отсчитывая минуты до момента оплаты счета, они чувствовали себя некомфортно и мысленно начинали жалеть о потерянном времени. Собравшись в полном составе, никто из присутствующих не спешил начинать задушевный разговор, говорить о планах, вспоминать прошлое, делиться сокровенным. Одинокие, не находящие поддержки среди сидящих, возгласы были либо обращены к официантам, либо разбивались вдребезги, ударяясь о безразличие молчунов.
«А ведь проблема не в том, что мы разучились общаться, – думала Ольга, – а скорее в том, что не умеем молчать. Не можем быть естественными. Чувствуя неловкость, мы достаем телефоны и зарываемся в своей деградации и неспособности.».
Неловкое молчание, отсутствие общих тем и планов тяготили, стирали воспоминания, наполняя сомнениями и страхами. Боясь выглядеть смешно и нелепо вместо того, чтобы стараться быть естественными, ребята за разные концы тянули на себя одеяло безучастия и отстраненности.
Внутренние изменения друзей были достаточно яркими и заметными: Марина, утонченная, красивая, стильная, настолько гордилась своими переменами в жизни, что пыталась буквально кричать об этом каждому, якобы случайно путая при разговоре немецкий и родной языки; Миша, всегда отличавшийся спортивным телосложением, потерял форму, при заказе периодически проверял стоимость блюд у официанта и дал понять, что собирается оплачивать отдельным чеком, чаевые, безусловно, исключались; Катя, в поиске новых заказов, потерялась в телефоне, выбирая высокооплачиваемые проекты, почти не участвовала в беседах; Костя отрицал какое-либо сотрудничество, возвеличивая свой талант и успех; Оля внимательно слушала.
