– Я всегда с кем-то, с чем-то. Плюс моя деятельность не дает мне скучать. Огромное множество интересных людей окружает меня ежедневно, – не вдаваясь в подробности, съязвила Катя и в очередной раз начала отвечать на чьи-то сообщения.
– Я и забыл совсем, Мишка же стал папой! – вдруг ударив друга по плечу, радостно воскликнул Костя. Было видно, что очередной бокал прямым образом начинал действовать на его коммуникабельность.
– Да, дочки. Вера, Надя и Люба. Жена назвала. Они у родителей сейчас, – окрыленный чувством свободы, которая читалась в блеске глаз, говорил Миша.
– Правильно, всем надо отдыхать, – заключил Костя.
– У меня много работы. А там Ане явно спокойнее. Ей помогают с детьми, она не переживает и не докучает мне вопросами. Моя главная функция сейчас какая? Заботится о них, добывать и приносить. А когда тебя пытаются отвлекать второстепенными моментами, это только мешает. Позже, через пару месяцев, если станет полегче, тогда перевезу их обратно. А пока, мне так проще и удобнее, – опять поправив очки и сверив сумму счета с указанными ценами в меню, спокойно ответил Миша на вопрос, который сам же себе задал.
– О чем я и говорил! Хочешь чего-то добиться – отсекай лишнее! Вы просто немного запоздали, – обратился Костя к задержавшимся друзьям, – и пропустили мою интересную мысль о гордом одиночестве, способствующем покорению мира, и отягощающем присутствии, предательски оставляющем на месте и закрывающим двери.
– Что-то в этом есть! – поддержал Миша. – Меня эта мысль неоднократно посещала.
– Послушайте, – перебила недоумевающая Оля, – а как же поддержка? Как же взаимопонимание? Вы все кричите о героическом одиночестве, но кому от этого лучше? А есть ли оно на самом деле или вы так называете свой кокон, в котором просто удобно? – возможность взять слово явилось для Оли глотком свежего воздуха, дышала она жадно и часто. – Рядом с нами всегда есть люди, которым не безразлична наша судьба, жизнь. Они как бойцы невидимого фронта – помогали, поддерживали, а вы не обращали на это внимания, принимая как должное. Разве это правильно? Самое обидное, что замечать, какой вклад эти люди внесли в нашу жизнь, мы начинаем слишком поздно, когда жертвоприношение уже не отменить.
– Оля, ты будто фильмов насмотрелась, честное слово! – вздохнула Марина и закатила глаза. – Почему тогда ты развелась?
– Я никогда не отказывалась от людей, которые меня поддерживали, которым могла помочь сама.
– Странная ты, – продолжала Катя, – не знай я тебя, решила бы, что ты завидуешь.
– Я? Чему? – удивленно спросила Ольга.
– Тому, что мы все выбились в люди, ни на кого не ровняемся, имеем собственное мнение и планы на жизнь, а ты вечно чего-то боишься – не задумываясь о том, обидят ли эти слова подругу, равнодушно заметила Марина.
– Можете быть спокойны, – улыбаясь, ответила Оля, осознавая, какой ценой они заплатили за данные изменения, – мы с этим ужасным чувством не пересекаемся.
Понимая, что эта встреча будет последней, Оля решила пристальнее присмотреться к каждому из ребят. Да, каждый твердил о своих достижениях, о том, чего у него нет, о том, что ему надо-надо-надо.
«Насколько же они все несчастны, – думала про себя Ольга, – у них совершенно ничего нет. Вместо души – бездонная проспать, которая чем больше получает, тем больше требует. Они не чувствуют насыщения, не знают меры. Ни в потребностях, ни в жизни. А как хорошо было раньше, когда мы были проще и свободнее, свободнее от стереотипов, свободнее от себя самих. Мы просто жили и наслаждались жизнью. Да, у каждого были стремления и амбиции, но как удалось вам, ребята, в этой гонке потерять себя? Осушить себя, продать, променять. На вид, у каждого благородное дело, планы и стремления. Но что скрывается на самом деле за этим высоким? Жажда чего-либо. И к возвышенному эта жажда не имеет ни малейшего отношения. Эгоизм, озлобленность, ненависть… От вас несет могильным духом… Да, все верно, вы абсолютно мертвы. Пациент скорее мертв, чем жив, как говорилось в прекрасной, поучительной детской сказке… Читали бы вы ее почаще, возможно, каким-то образом, избежали бы участи слиться с толпой.
