Остужев встретился с ним в компании телевизионной группы, которую ему, в интересах частного расследования, предоставил Чуткевич. Борис Аполлинарьевич предлагал – в духе собственной философии «все на продажу!» – сделать процесс поиска убийцы гласным. Проще говоря, давать те интервью, что они возьмут у следователя и свидетелей, непосредственно в эфир. «А что, – втолковывал медиамагнат своему другу и заместителю Остужеву, – ты у нас персона известная, медийная. Как ни крути, автор наиболее значимого российского изобретения двадцать первого века. Сделаем фильм о расследовании – рейтинг будет не ах, но вполне приемлемый». Вдовец категорически отказался, оставил только главе информационного пула надежду сварганить передачу позже – по результатам поиска, если убийцу обнаружат.
Корреспонденты в холдинге «Три икса плюс» оказались ушлые – даром что, как правило, провинциалы, приехавшие в Белокаменную пробиваться. Профессору придали молодого парня Максима Возницына, который обычно выступал под псевдонимом Макс Острый. Свидетеля Брячининова молодой журналист тогда лихо раскрутил – Остужев во время интервью сидел тихонько в уголку и наслаждался. Ему нравилось, когда кто-то красиво и с удовольствием делает свою работу. На пару минут ему даже удалось абстрагироваться и перестать мучиться – будто не об убийстве родной жены речь идет, а о совсем постороннем человеке.
Сейчас ученый, запершись в своем кабинете, пересматривал ту черновую, несмонтированную запись.
Итак, свидетель тогда следовал в магазин, расположенный на улице Краснокабельной, – тот самый, мимо которого только что прошла Лина, а затем убийца. Следовал, стало быть, им навстречу. Двигался он по противоположной стороне улицы – там, где располагался полузаброшенный НИИ из бетона и стали.
– А почему вы там шли? – спросил дотошный корреспондент. – Вроде магазин на другой стороне. И дом ваш тоже.
– Во ты спросил! Я тридцать лет так хожу. А почему, не помню.
– Может, вы встречались там с кем? У здания НИИ, например? Или видели кого?
– Да с кем мне встречаться? Ночь на дворе!
Итак, с расстояния около пятидесяти метров Брячининов вдруг увидел следующую картину: довольно милую и стройную моложавую женщину лет сорока, в плаще и брючках, догоняет какой-то человек в черной куртке и капюшоне. И вдруг сзади, левой рукой, хватает ее за горло, а правой наносит два удара в спину.
Это и экспертиза потом подтвердила, с экспертом на канале тоже сделали интервью: два удара холодным оружием, лезвием около семи сантиметров в длину.
Женщина в первый момент никак на ранения не отреагировала. Не закричала, не охнула. Как будто бы пыталась понять и не могла, что с ней происходит. А убийца выхватил у нее из рук сумочку и бросился бежать. Побежал он по направлению движения, то есть навстречу Павлу Егоровичу. А женщина тем временем бросилась было за преступником! Сделала четыре, много пять шагов – и стала оседать на асфальт.
Не думать, не думать, не думать, что это была Линочка! Что это было с ней!
Убийца бежал Брячининову навстречу по противоположной стороне улицы, с дамской сумкой в руках. Заметил очевидца – и резко изменил направление движения. Как раз направо уходит Второй Краснокабельный проезд. Преступник кинулся туда. Сумочку из рук он не выпускал. Павел Егорович бросился за ним.
– Почему за ним? Почему не подбежали к жертве? Может, вы могли бы ее спасти! – стал расспрашивать ушлый корреспондент, уже натренированный каналом Чуткевича ставить людей в наиболее неудобное положение.
Но свидетель отвечал очень рассудочно и раздумчиво:
– Ведь я не врач. Чем бы я помог умирающей? Да и не знал я, что она умирает. Ножа-то не видел. Подумал, что мерзавец ее просто ударил и сумку из рук вырвал.
В тот момент, вспомнил Остужев, слушать, как пишут интервью, ему стало совсем невмоготу, и он вышел из комнаты, где Макс Острый пытал Брячининова. Потом, много позже, профессор все-таки взял себя в руки и запись посмотрел. Теперь вот решил освежить ее в памяти – вдруг там найдется что-то для его острого (сейчас) ума, что наведет на след?
Итак, очевидец кинулся вслед за душегубом. Но мог ли пенсионер, пусть и бывший военный, отставник, в неплохой физической форме, некурящий, противостоять молодому парню? Пусть наркоману, но никак не старше тридцати?
– Почему вы решили, что он наркоман? – зацепился за слово журналист.
– А кто еще на женщин на улицах нападает, сумки у них вырывает? Да и одежда для наркоши подходящая: куртка черная, с капюшоном.
– Опишите подробней, как он выглядел.
– Лица-то его я не видел.
– Как не видели, если он вам навстречу бежал?
– Сколько он там бежал? Секунду, много две. Потом повернул в переулок и наутек бросился.
– За две секунды многое рассмотреть можно. Тем более такому зоркому человеку, как вы. Военному, вчерашнему офицеру. (Корреспондент для вдохновения свидетеля подпустил комплиментик.)
– Да что я мог увидеть? Молодой, бледный, без усов и бороды. Волосы короткие, тип лица славянский. По моим словам в полиции портрет его рисовали – и что толку? Так ведь и не поймали душегуба.
