Техник растерянно показал в аппаратную через стекло перекрещенные руки: мол, все, конец. Режиссер провозгласил по громкой трансляции: «Связь потеряна».
Несмотря на очевидный афронт с Маяковским, Иван Соломонович нисколько не стушевался. Он бодренько закруглил передачу, пообещав телезрителям и в дальнейшем раскрывать новые загадки прошлого.
Однако публика расходилась неудовлетворенной. Общий глас народа граничил с разочарованием: заманили, посулили посвятить во вселенские тайны – а что на деле? Вместо того чтобы рассказать толком, кто с кем спал и кого убили-застрелили, духи начали нести про коммуну, про какую-то фосфорическую женщину, да еще напоследок клопами обозвали.
Были разочарованы и продюсер с режиссером, но пуще всех – Иван Соломоныч. По неопровержимым приметам казалось ему, что передача не удалась. И впрямь: призраки никаких секретов не выдали, только обгадили уважаемую публику и Корифейчика лично. Поэтому, эх, похоже, что пилот останется пилотом, и программа, все-таки снятая по настоянию Соломоныча, выйдет в эфир первый и последний раз.
Остужев, употребляя свою власть креативного продюсера, постарался после записи передачи о Маяковском поскорей выставить всех из спецаппаратной.
Ему очень хотелось еще раз попытаться отыскать на том свете Брячининова, свидетеля убийства Линочки.
Профессор давно подметил закономерность, но пока не знал, как она объясняется. (Изучить ее и понять было в дальнейших творческих планах ученого.) Заключалась она в следующем: если он через свою аппаратуру пытался связаться с духом, а тот оказывался недоступен, то через непродолжительное время, обычно на следующий день, обитатель загробного мира все-таки отыскивался и выходил с ним на связь. Как там была устроена система оповещения? Как потусторонние существа узнавали, что ими интересуются отсюда, с Земли? Остужев загробных закономерностей не ведал, но пользовался ими.
Вот и сейчас: он снова вызвал из царства мертвых Брячининова. И по экрану аппарата спецсвязи поползло: «Здравствуйте, что вам угодно?»
Профессор представился, достаточно многословно: Петр Николаевич, муж той самой убитой, и так далее.
Дух его прервал:
– Понял вас. Как там моя Лидочка?
Лидией звалась жена – точнее, теперь вдова Брячининова.
Остужев не знал, как ответить на этот вопрос, поэтому промямлил:
– Вроде ничего. Если хотите, я специально узнаю и в следующий раз вам расскажу.
– Не надо. Я посмотрю на нее отсюда сам. А что
– Я по поводу убийства моей жены.
– Я так и понял.
Профессор знал, что призраки никогда не врут, не говорят неправды. Они могут уходить от вопроса или изъясняться намеренно витиевато – метафорами и экивоками. Или вовсе отказываться отвечать. Или наезжать на приставал, если вопросы не нравятся – как недавно блистательно продемонстрировали Корифейчику и всем вокруг Лиля Брик и Владимир Владимирович Маяковский. Однако врать, лукавить, фальшивить было не в традициях загробного племени. Объяснения этому феномену Остужев тоже пока не нашел – но надеялся со временем выяснить.
Духов отличала вдобавок необыкновенная проницательность, памятливость ко всем деталям и обстоятельствам собственной земной жизни. (Это, кстати, вчера в очередной раз продемонстрировала ученому ушедшая в мир иной супруга.) И это качество профессор также надеялся использовать в разговоре с Павлом Егоровичем.
– Я хочу вернуться к личности убийцы, – напечатал он на клавиатуре устройства. – Он ведь тогда, в ту ночь, на улице пару минут находился к вам лицом. Вы видели его. Как он выглядел? Как был одет?
И тут разговор принял неожиданный поворот.
– Я снова встретил его, – вдруг сказал Брячининов. –
– Там, у вас?! В загробном мире?! – переспросил ошеломленный Остужев. – И вы узнали его?
– Да. Он находится тут.
Профессор не стал расспрашивать (хотя было безумно интересно), каким образом они повстречались и по каким признакам узнали друг друга – понимал, что все равно ответа не получит. Вместо этого он выкрикнул – точнее, напечатал капслоком:
– КАК ЕГО ЗОВУТ? Точнее, звали? Могу ли я отсюда с ним связаться?
– Как звали его, я не знаю. И связь с ним пока затруднена. Ему назначены многие мытарства по результатам земного существования.
– Но вы сообщите ему, что мы, здесь, интересуемся им? Что я хочу выйти с ним на связь?
– Возможно, у меня получится. Но не обещаю.
Внезапная мысль пришла Остужеву в голову:
– Смотрите, если он поговорит со мной и все расскажет – это ведь будет частью покаяния? И ему там, у вас, может стать легче?
– Так здешняя система не работает. Каяться и исправляться нам всем, кто есть тут, надо было раньше, еще на Земле.
– Все равно, я прошу вас, пожалуйста, пожалуйста, ПОЖАЛУЙСТА, свяжите меня с ним! Или хотя бы выясните, как его звали!
– Я уже сказал вам: я постараюсь.
Связь на этом оборвалась.
Часы показывали четверть третьего ночи.
