— Мы обе плакали и ругались. Грейси и по Ноэ проехалась. Я не знаю, что залезло ей в задницу, но Ноэ действительно боялась ее. — Кармелла опрокинула бокал с вином, и Лора поняла, что он был далеко не первый. — Она сказала, что Грейси пыталась погубить все, над чем она и ее отец работали.
— Ее отец — банкир.
— Мне все равно. — Она обняла себя руками. — За студию платит Марио. Джереми платит мне недостаточно, чтобы жить в Бруклине. Мне нужно двигаться дальше. И… — она сделала паузу, чтобы отхлебнуть из бокала еще. — Эти стены должны вернуться к белому, или мы потеряем депозит. Как ты думаешь? Три слоя праймера или четыре?
Лора хотела сказать ей, что иногда единственный способ улучшить ситуацию — сделать её еще хуже. Иногда вам нужно остаться на более низкой должности. Чтобы получить в последствии более высокую. Понять, что та жизнь, которая у вас есть, гораздо лучше той, какую вы хотите. Что жизнь с парнем, который не хочет на вас жениться или работа на босса, который вас не особо ценит, вовсе не то, что вам нужно.
Затем она увидела куртку, висевшую на спинке стула. Она была ужасна во всех отношениях. От неровных швов до плохо вшитых рукавов, с дешевыми неравномерно-окрашенными пуговицами, пришитыми за подкладку. Лора подняла её и брезгливо придержала за ворот. Ткань была слишком сильно натянута, и воротник оттопыривался.
— Это Марио, — сказала Кармелла. — Можешь представить себе, как они проектируются?
Лора покачала головой и пожелала ей успехов в поездке в Калифорнию.
Когда она вышла наружу, ее лицо болело от ее подбородка до ее лба. Ее шея скрипела и защемлялась, а ее спина болела как будто её только что пинали. Какой бы чудесный обезболивающий её не вкололи в больнице, его действие заканчивалось. Она отправилась домой с намерением отшлифовать свое резюме и позвонить в некоторые фирмы, но вместо этого она направилась прямо к кровати и проспала в течение следующих двенадцати часов.
На следующее утро, скуля от боли в мышцах и суставах, Лора серьезно подумала о том, чтобы остаться дома, приготовить кофе и посмотреть на падающий за окнами снег. Такой план действий был чрезвычайно заманчив. Но потом она вспомнила, что оставила на рабочем столе, который в сущности больше не был её рабочим столом, свои ножницы для раскроя, игрушку — кролика и коробку с разными мелочами. Если код на двери не изменили, что она бы могла прокрасться в офис, пока тот еще был уст, забрать вещи и уйти, чтобы её больше никто не видел. В поезде она подумала о том, чтобы оставить записку, стеретьс компьютера все данные или прихватитькакие — нибудь старые дизайнерские эскизы для портфолио. Она боялась, что маме не заплатят за вязание, и задавалась вопросом, должна ли она внести пару исправлений в платье Аманды, в качестве добросовестного отношение к Джереми. Дверь лифта была открыта, Лора зашла в него, и нажала на кнопку, ожидая закрытия дверей. «Н» кнопка не горела. Она выглянула в вестибюль, посмотрела направо, затем вышла, потом снова вернулась. Лифт все еще не двигался. Она нажала «Закрыть двери», которая, казалось, никогда не работала, и сегодня не стало исключением. Она как раз собиралась выйти и подняться по лестнице, когда в лифт ворвался Андре, принеся с собой вихрь холодного снега и запах кофе из «HasBean2».
— Доброе утро, — сказал он без особого восторга. — Чудная погода, не так ли? — Он дернул плечом, поправляя огромную сумку, которую всегда брал с собой. Она выглядела как обычно, раздутая до невообразимых размеров, как будто внутри, по меньшей мере, лежит Британская энциклопедия. В офисе его все обходила, чтобы не, но роком не натолкнутся на это «чудовище».
— Лифт не работает, — сообщила Лора. — Я собиралась подняться по лестнице.
— О, нет. — Андре помахал своей кофейной чашкой. — Следуй за меной.
Они вновь очутились под холодными порывами ветра и повернули на 38–ю улицу, огибая край здания. Он взял правее и повернул за угол.
— Такое уже однажды случалось. Тогда был жуткий ливень. Бродвей был перекрыт.
Помнишь? И подвал затопило. А нам нужно было срочно разгрузиться.
Она помнила тот день. Тогда она поднялась по лестнице. Хоть на лестнице было много народа, но она так и не додумалась спросить, как остальные поднимались наверх.
Продолжая разговор, она спросила:
— Ты еще нашел покупателя для линии?
— В такую метель?! Нет. — Его ответ был кратким. По — видимому, не хотелось об этом говорить. — Что на счет кнопок? — спросил он, меняя тему.
— Тебе придется спросить Джереми. Он вернется в понедельник.
Они вновь очутились в здании на 38–й, в широком коридоре с мусорными контейнерами и ящиками. Кое — где на стенах краска облупилась, и сквозь щели можно было видеть искрящуюся проводку. Тут — то Андре и показал её, то, что она никогда до этого не видела — грузовой лифт.
— Утро, Олли, — сказал Андре. Олли был чернокожим, ростом в шесть футов и весом под центнер. У него были усы, и он носили форму швейцара, котораядавно отжила свои лучшие дни. Он поздоровался с Андре и кивнул Лоре.
