Кэри со своим дядюшкой завел довольно нудную деловую беседу о рынке, о налогах и прочем том, в чем обычно не разбираются официантки. Юми слушала с интересом или просто правдоподобно делала вид. Я бы не удивилась, узнай, что она прекрасно улавливает суть разговора. Наложницам по призванию дают, как правило, хорошее образование, чтоб хозяину было не только кого обнять холодной ночью, но и с кем перекинуться парой словечек. В общем, такие, как она, – что-то вроде дорогого эскорта, только продаются один раз и на всю жизнь.
– Огромное количество денег уходит на украшения, – жаловался Такара неестественно сахарным тоном, – обещал своей красавице, когда вернемся, обновить ювелирную шкатулку.
От этих слов Юми почти что заурчала и пробормотала что-то на ухо Такаре, я уже не услышала. Ну еще бы, она-то сидела рядом с хозяином, почти опершись о его плечо, это я тут предпочла забиться в самый угол и оттуда с максимально отрешенной физиономией пялиться в стену.
– Балуешь? – Кэри как-то по-озорному сощурился.
– Это им только на пользу. Вводит принцип состязательности и верно расставляет приоритеты. Конечно, если девушка хорошо воспитана. А есть такие, которых сколько ни корми, они все равно на мужиков бросаются, как дикие, – при этом старый козел так выразительно обернулся и посмотрел на меня, что оставалось только пальцем тыкнуть для довершения картины.
– Такара, гондон ты использованный, – злобно выхаркнула я, чем вызвала праведное возмущение Ланкмиллера.
– Кику! – Он с размаху стукнул по дубовому подлокотнику, заставив вздрогнуть.
Да, хозяин у меня нежный, вульгарностей он не терпит.
– Кику, – вдруг скривился Хироши, оглядывая меня так, чтоб это выглядело как можно более уничижительней, – она не заслуживает этого имени.
Класс, помимо того, что оно тошнотворное, оно еще и что-то значит. Наверняка что-нибудь неприличное.
– Пойду принесу чего-нибудь выпить. Тебе бы расслабиться с дороги, да и разговор у нас пойдет поживее, – Ланкмиллер поднялся, надо отдать ему должное, сменяя тему довольно плавно.
– Зачем ты будешь мотаться, пошли ее, – Такара манерно махнул рукой в мою сторону.
– Она здесь недавно и ничего не знает еще, – отклонил предложение мучитель и вышел из комнаты, что повергло меня в отчаяние.
Да я б лучше пошла в твой погреб разбираться в сортах вин, Ланкмиллер. На кого ты меня оставил? Видно же, что мое присутствие буквально покоя твоему дядюшке не дает.
– Эй, Ки-и-ику? – словно в подтверждение этих мыслей сладким голоском потянул глава налоговой полиции, едва Кэри сгинул из зоны видимости. – Ты как там, довела мастерство до совершенства? Племянничек оценил? Может, покажешь мастер-класс, м-м? Юми бы пригодилось.
– Кажется, я сейчас покажу мастер-класс по посылу к чертовой матери.
Раз мучитель смылся, то и мне самое время. Потом уж, надеюсь, он не пойдет вытаскивать меня из библиотеки во имя вежливости, потому что находиться в этом обществе выше всех моих сил. Но Хироши, видимо, это незаметное исчезновение в планы не вносил, поэтому преградил выход, вставая у меня на пути.
– Что, Такара, бесишься, оттого что мне прогибаться под тебя больше не надо? Думал, наверное, куда я делась, надеялся, что сдохла. А оно вон как, больше не можешь меня достать? – Я отступила на шаг, чтобы не утыкаться носом в его грудь, выплевывая каждое слово с ядовитым злорадством, будто из этого выходила какая-то стоящая месть, а не одно посмешище.
Хироши залепил мне с размаху кулаком по лицу с такой силой, что я потеряла равновесие.
– Ах ты потаскушка, – он наклонился, за волосы поднимая меня с пола, и начал говорить вкрадчивым сладеньким голосом, – запомни, такие, как ты, всегда, всю жизнь будут подо всех прогибаться, от этого не уйти, сама видишь: не под меня, так под Кэри. Кончится Кэри, найдется кто-то еще, под кого ты ляжешь, чтобы сохранить свое жалкое, ничтожное существование. Это твой крест по жизни.
– Какой сильный, ты посмотри. – Я села окончательно и стерла большим пальцем кровь из уголка губ; да уж, схлопотала так, что в ушах звенит, не узнаю свой голос, слишком хриплый и отчужденный, я оставалась внешне спокойной, хотя внутри бушевал океан, и гораздо больше в нем было отчаяния, чем еще хоть чего-нибудь. – Ударил, показал, кто тут главный, указал на место девочке из борделя. Какой же ты все-таки ничтожный, Такара, аж смотреть тошно.
Судя по лицу, он бы и еще раз с удовольствием отвесил мне затрещину, больнее прежней, если бы не Ланкмиллер, появившийся в дверях с бутылкой бренди.
– Что здесь… За что ты ее ударил? Как чувствовал, что нельзя вас оставлять, – мучитель пристроил выпивку на столе и протянул мне руку. – Давай поднимем тебя, незачем на полу сидеть.
– Не прикасайся ко мне, – злобно огрызнулась я и отпихнула его руку, потому что мысль о чьем-то прикосновении вдруг стала невыносимой.
Поднялась сама.
Ну, вот и Кэри досталось, хотя он имел весьма косвенное отношение ко всей этой ситуации. Ну и пусть, ему же можно срывать на мне злость так, чтоб я на обезболивающих потом неделю сидела.
