Мертвым – мертвое полностью

Вампиры оказались между двух огней. Теперь их просто уничтожали, не позволяя нанести ответный удар. Даже если особо удачливому носферату удавалось добраться до края стены, он мигом оказывался утыкан стрелами или пронзён сразу несколькими мечами. У подножия бастионов лежали груды гниющей плоти.

В это время подоспела уцелевшая после налётов кораблей нежить. Мертвецы столпились перед Дольфраном, готовые к бою, но они не могли карабкаться по стенам, как вампиры. Эл передал команде «Сверху виднее» приказ взять в Дольфране груз камней и завалить ими нежить, а капитану «Ручного дракона» велел развернуть корабль и лететь за стены Венста.

Он один знал, что Ольгерд Эрнадил выполнил своё задание и разрушил Сферы, в которых хранились души вампиров. Посланный с воином мёртвый сокол передал хозяину зрелищную картину лопающихся в огне шаров.

Теперь носферату больше не могли создавать себе подобных, так что все они были здесь: оставшиеся, уцелевшие, последние. Чем больше их будет уничтожено в этой битве, тем лучше. Но с этим вполне справятся мечники и стрелки. Эл же хотел найти ставку вампиров и уничтожить её.

Вейдэль, одетый в глухие доспехи, глядел с холма на стены Венста. Он почти не видел хода сражения с тех пор, как носферату ворвались в город, но его паладины докладывали о происходящем при помощи Зова. Ванхорн, Дарон, Валентин и Телон вели армию в бой. Должность Военного Наместника была упразднена — Пророк в ней не нуждался. Он сам, благодаря Кровавому, знал, куда и зачем посылать воинов. Валентин был обескуражен таким поворотом, но не посмел ничего возразить — не только потому, что было абсурдом оспаривать волю Молоха, но и потому, что не уберёг Калигорст — символ своего статуса. Его позиции вообще сильно упали в последнее время — в первую очередь из-за сдачи Бальгона, а также потому, что умы и сердца вампиров занимал Пророк, вещавший словами Кровавого. Все их помыслы были связаны с волей Молоха, который, как им казалось поначалу, вёл их к бесспорной победе, и им не было никакого дела до амбиций Валентина. Председателю Вардана пришлось уйти в тень и довольствоваться ролью обычного командира.

Вейдэль больше не опасался: за его спиной стоял Молох, и он знал, что делает то, ради чего был создан. Пойти против Пророка означало изменить Служению, и кара за это полагалась одна — смерть. Вейдэль был уверен, что Валентин никогда не рискнёт бессмертием, чтобы обойти его на политическом поприще. Доказательством тому служило бегство бывшего Военного Предводителя и потеря Калигорста, за что того тихо презирали почти все вампиры. Вейдэль доверил Валентину командовать четвёртой частью армии только потому, что не хотел унижать его сверх меры и превращать в озлобившегося врага. В подчинение он отдал ему носферату из его клана — никто другой не стал бы сражаться под началом Валентина.

Накануне битвы Вейдэль говорил с Дароном. Они сидели в княжеском шатре и обсуждали предстоящий штурм. Остальные командиры разошлись, но оставалось ещё несколько вопросов, касавшихся части атаки, лежавшей на плечах Дарона. После того, как всё было в сотый раз обговорено и проверено, Дарон обратился к Вейдэлю:

— Ваше величество, дозвольте мне сказать.

— Слушаю, — сворачивая план Венста, Вейдэль кивнул советнику.

Что-то в тоне Дарона показалось ему любопытным.

— Мне кажется, в последнее время вы испытываете некоторые… сомнения.

Вейдэль поднял брови. Этого он не ожидал.

— Какого рода? — спросил он сухо.

— Простите мою дерзость, — проговорил Дарон, — но не сомневаетесь ли вы в верности ваших вассалов?

Вейдэль усмехнулся.

— Ты имеешь в виду Валентина? Он не посмеет выступить против меня. Ведь я — Пророк!

— Об этом я и хотел поговорить, ваше величество.

— Поясни.

— Валентин — всего лишь пешка, причём пешка довольно трусливая. В этом мы имели возможность убедиться. Но речь не о нём.

— О чём же? — Вейдэль отложил план и уселся поудобнее.

Разговор намечался интересный.

— О вашем высоком статусе Пророка.

— Продолжай.

— Ваше величество, дозволено ли мне говорить откровенно?

— Я тебе это приказываю.

— Слушаюсь. Как известно, наша жизнь подчинена Служению, то есть форме бытийственного Пути, сопряжённого с выполнением обязанностей, наложенных на нас нашим создателем. Так?

— Совершенно верно. Дальше.

— Нашим создателем является бог по имени Молох, и своим Служением мы вершим его волю. Таким образом, можно говорить о том, что наше общество построено на религиозной основе. Именно она сплачивает нас, даёт нам надежду и вселяет уверенность в правильности собственных поступков.

— Правильнее сказать: «снимает с нас ответственность за них», — поправил Вейдэль.

— Вы верно подметили, ваше величество, — Дарон слегка поклонился. — Но суть от этого не меняется. Наша жизнь — религиозное служение богу-создателю.

— И? Я пока не понимаю, к чему ты ведёшь.

— Секунду, мой повелитель. Я как раз перехожу к своему непосредственному вопросу, — Дарон сделал краткую паузу. — Не чувствуете ли вы, ваше величество, что ваше назначение Пророком было несколько искусственным?

Вейдэль нахмурился.