– Нравится? – шепнул кошмар с серебряными глазами, отрываясь от шеи Лучано.
– Да-а-а…
Лучано попытался сжать руку в кулак, сильно, до судороги, но мускулы предательски расслабились, и он никак не мог сделать себе больно, чтобы в этой боли найти противоядие от смертельного удовольствия.
Витольс облизнул губы, всматриваясь в лицо Лучано.
– Первый глоток, – шепнул он насмешливо. – Всего лишь первый. Не упирайся, мальчик, я в своем праве, и не тебе скинуть мою власть.
– И как… я… на вкус? – едва ворочая языком, проговорил Лучано, упрямо не позволяя себе утонуть в бессмысленном, но таком сладком экстазе.
– Тебе интересно? – хмыкнул Витольс и погладил его кончиками пальцев по щеке. – Вы прекрасны – все трое.
В голосе аккару появились мечтательные нотки, и Лучано снова содрогнулся – каждый звук низкого голоса Витольса будто проходился по его телу изощренной лаской. Вот ведь… умелец! Если он творил такое с Айлин и Аластором… Понятно, почему эта целомудренная парочка теперь прячется от себя самих!
– В твоей крови – солнце, – снова склонившись, шепнул ему Витольс. – Жар итлийского полдня, цветение апельсинов и лаванды. Звон стали и алхимического стекла, сангретта со специями… Перец и шалфей – определенно! И очень много страсти… Я даже не рассчитывал на такую прелесть. У тех двоих – понятно, они золотая кровь… Но и ты меня порадовал, юный Шип. И даже удивил.
– Я такой, да-а-а-а… – лениво согласился Лучано, пытаясь вынырнуть из теплых ласковых волн, что вот-вот должны были сомкнуться над его головой. – А они? Какие они?
– Гнев и возмущение, – усмехнулся аккару. – Стук копыт, которому отзывается сердце. Можжевельник, звериная шерсть, выделанная кожа и привкус доброго северного железа пополам с родниковой водой.
– Аластор, – определил Лучано, и Витольс едва заметно кивнул. – А… она?
– Желание свободы, – тихо сказал аккару. – Зеленые яблоки, шамьет с корицей и свежесть только что разразившейся грозы. Она пахнет молниями и свежескошенной травой, старыми книгами и морем… И страсти не меньше, чем в тебе, юный Шип, но еще скрытой, не вырвавшейся на волю. О, вы трое редчайший набор! Право, я теряюсь в догадках, как сошлись три такие души! Ну, я утолил твое любопытство?
Не дожидаясь ответа, он снова склонился, коснулся губами шеи почти в поцелуе, и Лучано скрутило, выбивая дыхание, уже знакомое мучительное наслаждение. Он закрыл глаза и остатками здравого рассудка съязвил сам себе, что у грандсиньора аккару нюх не хуже, чем у Перлюрена. Тот безошибочно нашел не только котелок с потрохами, но и нужную сумку. Для него, наверное, Лучано пахнет сытой и безопасной жизнью. Великое дело – правильное чутье…
– Доберусь до лаборатории – сделаю духи, – то ли сказал, то ли подумал он. – С их запахом. Интересно, как поймать аромат грозы и свободы?
– Сделаешь, – согласились едва слышно узкие четкие губы совсем рядом. – Если доберешься. Если выживешь там, куда вы едете. И если эта дрянь, что обвила твое сердце, не проснется… – Пальцы аккару коснулись груди Лучано напротив сердца, и по телу прокатился очередной томительно-сладкий спазм. – Какое сложное проклятие… Красивое, беспощадное. Кто это так высоко тебя оценил, мальчик?
– А вы можете?.. – выдохнул Лучано, вмиг очнувшись от пронзительной надежды, но аккару покачал головой.
– Нет, – сказал он с беспощадной честностью. – Вернее, снять-то я способен, но это тебя убьет. Сердце не выдержит. Но я могу предложить тебе кое-что иное. Ты когда-нибудь думал о бессмертии?
Лучано прислушался к стуку собственного сердца. Оно шло ровно, как отменно сделанные часы, с идеально выверенными крошечными паузами. И где-то там, рядом с удивительным живым механизмом, подаренным ему Благими, свернулась ядовитая дрянь. Ждет приказа, гадина… Ему вдруг стало до дрожи обидно и жалко умирать. Бессмертие? О чем говорит Витольс? Тут бы каждый следующий день пережить, а их все меньше, если верить гадалке Минри. Каждый – как подарок! А бессмертие… Это что-то сказочное, небывалое.
– Я могу подарить его тебе, – шепнул аккару на ухо Лучано, небрежно и легко поглаживая его плечо пальцами через рубашку. – Бессмертие и весь мир в придачу. Все страны, которые ты мечтал увидеть! Долгие века приключений и путешествий. А еще – знания, которые людьми давно забыты. Ты ведь мастер не только клинка, но и алхимии – я прав? Но человеческая жизнь коротка, всего каких-то полсотни лет – и разум начинает слабеть, руки теряют прежнюю точность, а зрение туманится. Разве не обидно, мальчик? Десятилетиями воспитывать свой ум и волю, гранить их, как безупречную драгоценность, – и вдруг понять, что ты не блистающий алмаз, а всего лишь рисунок на песке. Река времени плеснет – и тебя нет… Разве ты не достоин лучшего? Не достоин бессмертия?
