Лучано едва не зажмурился, но заставил себя смотреть. Это все, что он мог сейчас делать, и от этого он не отказался бы, даже грози ему любопытство смертью… Бывший Разлом вспыхнул невыносимо ярким светом – и раскололся снова. В темном пространстве мелькнул ослепительный силуэт, который Лучано не смог разглядеть. Но стоящий перед Разломом Баргот даже не пошатнулся, лишь прикрыл рукой глаза, словно всматривался вдаль, и повторил, ломая реальность железной волей, звучащей в его голосе:
– Я пришел за своим. Верни ее!
– И ты это спустишь? – уточнила Претемнейшая, еле уловимо подняв бровь.
Мастер Керен пожал плечами и снова, уже в третий раз, провел пальцами по щеке.
– Нагле-е-ец, – повторил он уже с откровенным удовольствием. – Но когда я не ценил отвагу? Бросить мне такой вызов, какого я не могу не принять… зная точно, что проиграет, и зная, чего я могу его лишить… Право же, это стоит восхищения!
– Лишить? – ядовито-ласково повторила Претемнейшая, и Айлин вдруг показалось, что они говорят не столько о произошедшем только что, сколько о чем-то давнем, неизвестном никому, кроме них двоих. – И чего же? Рода? Жизни? Магии?
– Разума, – обронил мастер Керен, и из глубины его вдруг вылинявших до бесцветно-серого глаз выглянуло нечто – равнодушно-холодное, жуткое и столь чуждое, что Айлин сразу без тени сомнения поняла, чем на самом деле страшен Баргот!
Она мимолетно удивилась, почему он назвал Претемную Госпожу Вереск, но тут же это забыла. Кто-то явился спасти ее, Айлин! Кто-то прорывается во владения самого Баргота! По праву… А разве у Баргота может быть Избранный?! Ох, да какая разница?! Кто бы это ни был, если он может забрать ее в мир живых, значит, еще не все потеряно! Неужели… она может вернуться?!
– И правда, на редкость отважный смертный, – уронила Претемная странно невыразительным голосом. – Впрочем, не стоит удивляться, что он решил нарушить все правила, на которых стоит этот мир. Зная, чей он Избранный…
– Нарушать правила – это моя привилегия, – согласился Керен, извлекая откуда-то из воздуха еще один платок и тщательно вытирая щеку. – Но одно из них, согласись, он все-таки применил верно. Врата можно открыть с той стороны. А наша милая гостья… – Он задумчиво оглядел Айлин, и она похолодела от напряжения и страха. – Она все еще жива. Значит, не тебе решать, как с ней поступить, а мне.
– Благодарю за своевременное напоминание, что мы обе у тебя в гостях, – еще холоднее сказала Претемная. – И каково твое решение? Не припомню, чтобы ты позволял кому-то оскорбить тебя безнаказанно. Ты помнишь старые законы, Керен. Те, что пришли сюда вместе с нами. Виновен не только тот, кто поднял руку, но и тот, ради которого это было сделано. В участи твоего Избранного волен ты сам, но это моя названая дочь.
Голосом Претемной можно было морозить птиц на лету, и Айлин поежилась, леденея от страха и надежды одновременно. Две могущественные силы то ли сошлись в схватке за нее, то ли вот-вот это сделают. А она даже ничего не понимает! Кто пытается ее спасти?! Зачем она понадобилась Избранному Баргота?! И что с друзьями, которые остались на холме?!
– Я тоже благодарю тебя за предположение, что я способен наказать ребенка, не вовремя заглянувшего на супружеский ужин. Вижу, ты наконец-то прониклась моей ужасной репутацией.
Если голос Претемной был звенящим льдом, то Керен каждым звуком источал яд. На несколько мгновений над террасой повисла тишина, а потом Претемная потерла виски и отвела от супруга гневный взгляд. Айлин же смогла вздохнуть свободно, поняв, что ничего страшного прямо сейчас не произойдет и мир не рухнет в бездну очередного божественного гнева.
– Что ж, юная леди, – обратился к ней Керен, словно ничего и не случилось. – Надеюсь, вы поняли, что произошло? По правилам, которые старше этого мира, дверь между живыми и мертвыми можно открыть со стороны живых. И тот, кто это сделает, имеет право забрать свое. Если, кроме права, у него хватит на это сил. Впрочем… – Он бросил чуть насмешливый взгляд на Претемную. – Фавориты моей драгоценной леди обычно всего лишь просят о ее милости. Она бывает очень благосклонна к своим Избранным.
– Я ценю учтивость и хорошие манеры, – парировала Претемная Госпожа. – А как действуют твои любимцы, дорогой? О, прости, я бестактна! У тебя их так давно не было, что ты вполне мог позабыть, как им положено себя вести. Судя по этому… м-м-м… экземпляру…
– Что поделать, драгоценная, – пожал плечами мастер Керен, и Айлин окончательно поняла, что эти двое до сих пор супруги. Только очень близкие могут так язвительно и одновременно любезно беседовать. – Я же не виноват, что приличный разум встречается гораздо реже мощного магического дара. По крайней мере, мой Избранный точно знает, чего хочет. И он хотя бы является ко мне, своему покровителю, совершенно трезвым и полностью… м-м-м… одетым, – явно скопировал он Претемную. – Не носится вокруг Садов, налакавшись карвейна, не встречает божественных гостей в подштанниках и даже не…
Он покосился на Айлин и осекся, словно проглотив то, что хотел сказать.
