Что-то в этом послушании нехорошо царапнуло Грегора, но ему было не до разбирательства в тонких материях. Поправив на груди Звезду Архимага, он привычным жестом поднял щиты, которые немедленно слились со щитами вставшего рядом Райнгартена, и шагнул в портал. Миг! Еще один! Привычное напряжение перехода через ткань мироздания ударило по разуму и телу. Грегор задохнулся – он терпеть не мог порталы и никогда не скрывал этого! – но упрямо сделал еще шаг и еще один. Плотная тугая пелена расступилась, будто нехотя, и он, почти вывалившись на мягкую землю, так непохожую на тренировочную площадку, услышал, как рядом что-то недовольно бурчит Райнгартен.
Не обращая на него внимания, Грегор отошел от портала, чтобы дать место остальным, и полной грудью вдохнул холодный воздух. Ветер, ударивший ему в лицо, пах… войной. Кровью, смертью, некротическими эманациями и просто силой недавнего ритуала. Распоротыми кишками, которые везде и всегда воняют одинаково отвратно. Кто сказал, что война – это доблесть и романтика, никогда на ней не был!
Покачнувшись, Грегор воткнул трость в изрытую землю, по которой словно кавалерийский полк пронесся, и понял, что земля обильно перемешана с кровью. Да что же здесь было?! Он торопливо огляделся вокруг. Туман! Вершина холма, того самого. Силуэты в нем…
– Этьен, ради Благих… – отчаянно начал он, и Райнгартен все еще раздраженно отозвался:
– Без вас я бы ни за что не догадался, разумеется! Успокойтесь, Бастельеро. Драки нет, значит, ничего страшного.
Он поднял руку, что-то прошептал, Грегор почувствовал вспышку оранжевой силы, а затем налетевший ветер сорвал пелену тумана с холма и понес ее прочь, открывая дикую, совершенно невозможную картину!
– Айлин… – повторил милорд магистр, то есть Дункан, и у нее сердце замерло, столько тревоги и немыслимого облегчения было в том, как он произнес ее имя. – Моя безумная храбрая девочка…
– Простите… – прошептала она, умирая от смущения и все-таки чувствуя себя неправдоподобно счастливой.
Дункан здесь! Он ее спас! Не совсем понятно как, но он забрал ее из Запределья, отнял у самого Баргота…
Мысли путались, Айлин точно знала, что забыла что-то важное, но ей было все равно. Она жива! Жива! Не будут плакать тетушка Элоиза с дядюшкой Тимоти, не расстроятся Дарра с Саймоном, и Дункан… Он здесь! Вот оно – величайшее чудо!
Магистр склонился над ней, так и держа на руках, и Айлин только сейчас сообразила, почему не сразу его узнала. В Академии Дункан неизменно появлялся безупречно ухоженным, сияющим чистотой и каким-то особенным небрежным щегольством. Всегда – само совершенство!
А сейчас его бородка изрядно отросла, и было видно, что ее давно не подравнивали, как и полоску усов. Волосы перехвачены в привычный хвост, но покрыты пылью, как и одежда, от которой резко пахнет конским потом, и только взгляд… Взгляд остался прежним! Внимательным, искренним, горячим…
Айлин почувствовала, что краснеет. Всеблагая Мать, Дункан видит ее такой… такой грязной, растрепанной, неприлично одетой! И при этом смотрит… так?!
Вспыхнув, она наконец вспомнила, что есть дела важнее, чем смотреть на него, боясь отвести взгляд, и повернула голову, пытаясь оглядеть холм.
– Ал! – выдохнула она. – Лу! То есть… мои спутники… Что с ними?!
Магистр нахмурился и осторожно поставил ее на землю, не забыв спросить:
– Вы сможете удержаться на ногах? Или лучше присесть? Как вы себя чувствуете, Айлин?
– Прекрасно, – заверила она, с удивлением поняв, что это действительно так.
У нее ничего не болело, разве что есть все еще хотелось, но это такие пустяки…
– Тогда подождите здесь, пока я осмотрю молодых людей, – попросил Дункан, но Айлин упрямо качнула головой.
– Я с вами! Милорд… То есть Дункан… Пожалуйста! Я… с ума сойду!
Она нашла взглядом друзей, лежащих в окружении груды демонов, и уже хотела кинуться к ним, как тяжелая белая молния чуть не сбила ее с ног, прыгнув на грудь. Дункан мгновенно придержал Айлин за плечи, а Пушок, скуля и повизгивая, метался вокруг, то вставая на задние лапы и пытаясь лизнуть ее в лицо, то утыкаясь ей мордой в колени… Скуля и повизгивая?! Пушок обрел голос?!
Айлин торопливо обняла его, приняв еще одно чудо как должное, и все-таки кинулась туда, куда уже пошел размашистыми быстрыми шагами Дункан. Лучано и Аластор! Как она могла сразу не подумать о них?!
– Пушок, милый! – взмолилась она, пытаясь не споткнуться о сходящего с ума от радости пса. – Дай пройти!
Волкодав уступил ей дорогу, но пошел рядом, сунув морду под руку Айлин и так тесно прижавшись к ее боку, словно решил больше никогда не отходить даже на шаг.
– Прости меня… – виновато попросила Айлин, запустив руку в лохматую гриву. – Мне стыдно, правда. Я не хотела тебя обманывать…
Мягкий замшевый язык лизнул ее ладонь, но Айлин не обратила на это внимания, подбежав к друзьям, над которыми уже склонился Дункан.
– Как они?!
