– Маленькие, – с нежной вкрадчивостью уточнил Лучано. – Золотистые такие, просто ах! Неужели вы никогда не задавались вопросом, где они еще у синьорины Айлин, кроме лица? М-м-м?
Он ловко увернулся от Вальдерона и, смеясь, выскочил из кустов.
– Фарелли! – умудрился рявкнуть бастардо шепотом. – Вы же не могли! Не могли их разглядеть.
– Как скажете, синьор, – весело согласился Лучано, отступая по тропе спиной назад и зорко наблюдая за возмущенным дорвенантцем. – Нет-нет, никаких разговоров! Я чту добродетель синьорины Айлин и вашу заодно! Всем сердцем! Кстати, вы ведь принесли дрова? Утки уже готовы стать нашим ужином!
– Ну вы и мерзавец! – почти восхищенно простонал Вальдерон. – Никакого стыда! Правильно я подумал, что вы кое на кого похожи.
– О-о-о! – заулыбался Лучано. – И на кого же? Может, обменяемся секретами, м?
– Нет! – отрезал Вальдерон с неменьшей мстительностью. – Идите уже, занимайтесь утками! И я надеюсь, что, когда пойду купаться, в кустах вас не будет.
– Один – один, – поклонился Лучано как мог изящно. – Не извольте беспокоиться, синьор. И советую не задерживаться здесь слишком долго, иначе за бесстыжего мерзавца примут уже вас.
Вальдерон что-то фыркнул позади, но Лучано уже несся по тропинке, перейдя с шага на бег. Ему казалось, что сейчас он мог бы добежать до самой Верокьи! Что-то горячее и острое жгло внутри, колотилось, будто вместо одного сердца в груди разом забилась дюжина. Он с удивлением думал, как был неосторожен. Да с чего из него вообще поперла эта хмельная насмешливая дерзость? Быть пойманным на подглядывании за благородной девицей и вместо почтительных извинений начать огрызаться!
Бастардо ведь мог его выгнать! Что там выгнать, в Верокье за подобное благородный синьор велел бы слугам запороть наглого простолюдина насмерть, и все приняли бы это как должное! Положим, сейчас у них в отряде иное положение, но все-таки… Да уж, втерся в доверие по приказу королевы, нечего сказать!
Он хотел приложить ладони к пылающим щекам и только сейчас понял, что руки все еще грязные, да и воды в котелок не набрал. Как пришел с пустым, так и убежал. Это оказалось последней каплей. Лучано уже шагом вступил на поляну, бросил злосчастный котелок на землю, полил себе на руки остатками воды из фляги и принялся насаживать куски утки на прутья.
Глупо, как же глупо все вышло! И надо же было напороться на столь добродетельного синьора! Другой встал бы рядом полюбоваться. Ну, или выгнал бы Лучано, чтобы простолюдин не позволял себе лишнего, но остался сам. Этот – пари держать можно! – подглядывать не станет. Как сестра, ага. То-то в глазах бастардо порой такое собачье выражение, когда он украдкой поглядывает на синьорину. Неужели сам не понимает?!
А перед глазами стояло сияющее видение посреди черной глади ночного озера. Лучано скрипнул зубами. И вот эта вот девчонка… нежная и милая, добрая, умеющая улыбаться так, что невозможно не улыбнуться в ответ, храбрая, как сотня пьяных гуардо… Ее просто не станет через несколько дней. Не станет! И никогда больше не будет в этом мире!
Да, конечно, ее душа отправится в Претемные Сады и когда-нибудь опять вернется в этот мир в другом теле. Но это уже будет не она! Если через сотню-другую лет она встретит Лучано, который тоже перестанет быть собой, они не узнают друг друга! Да и встретятся вряд ли. Известно, что судьба сталкивает снова только те души, которые оставили слишком глубокий след в прошлой жизни. Несчастливые возлюбленные, смертельные враги, лучшие друзья или любимые, не успевшие выучить какой-то важный урок, данный богами… Это уж точно не про Лучано! Кто он такой для синьорины Айлин? Даже не убийца, потому что магесса все уже решила для себя сама!
Он пристроил прутья над углями, едва сдерживаясь, чтобы делать это с должной аккуратностью. Ох, как же правы были наставники, говоря, что Шип никогда и ни в коем случае не должен думать о клиенте как о живом человеке! С того момента, как взят заказ, жертва уже мертва, даже если еще дышит и ходит.
Но ведь раньше так и было! Лет пять назад мастеру Ларци заказали молодого дворянина, сверстника Лучано. Парень как раз праздновал двадцатилетие. Шумно праздновал, с размахом! Пристроившись к развеселой компании, Лучано три дня таскался вместе с ними по кабакам и борделям, пил и ел за счет клиента, тискал оплаченных им гулящих девок, смеялся шуткам именинника и вместе с остальными клялся ему в вечной верности… А потом, улучив наконец момент, капнул в его стакан содержимое крошечного флакона, дождался, когда клиент выпьет, и остался в очередном публичном доме, когда все двинулись дальше.
Через несколько часов, когда про Лучано давно забыли, именинник упал мертвым – и трое отличных целителей, которым заплатил безутешный отец, поклялись репутацией, что это следствие слабого от природы сердца и невоздержанности в забавах. Чистая работа. И ведь ничего даже не дрогнуло, хотя парень был славный. Веселый такой, щедрый… Но Лучано смотрел на него и видел полторы тысячи серебряных скудо, из которых уже заплачена половина вперед.
