«Идиотто, – через годы всплыл в памяти голос Ларци, в котором усталости было куда больше, чем раздражения. – И долго ты еще будешь чудить, паршивец? В казармы хочешь? Хвост от дохлой кошки тебе, а не казармы. Я из тебя, поганца, человека сделаю…» Голос был подозрительно мягким, и Лучано как-то сразу проникся! Понял, что человека из него сделают, хочет он того или нет, но лучше не мешать мастеру в этом благом деле.
И ледяной карцер в казармах, куда сажали провинившихся после жестокой порки, показался далеким сном.
– Еще как заслужил, – согласился Лучано. – А главное, мне сразу так полегчало! Ремень – это же пустяки! Ремнем отцы наказывают сыновей! Вот тут я и поверил, что меня не вернут обратно. И до того проникся, что решил быть самым лучшим подмастерьем на свете. Так старался! Мыл и чистил до блеска все, даже то, что не просили. На рынок был готов бегать хоть по три раза в день, а уж двор и дорожки в саду выметал – ни пылинки не было! Ну и перестарался однажды. Мастер проводил опыт с розовым маслом. Знаете, оно очень сильно пахнет! И мне было велено и самому в эти дни не ходить в мастерскую и, главное, не пускать туда кошек. Но вы вот знаете, как не пустить кошку туда, куда ей нельзя ходить?!
– Никакой надежды, – согласился Вальдерон задумчиво, и его глаза опять как-то подозрительно блеснули, когда бастардо почему-то окинул взглядом самого Лучано. – Значит, кошки вас и подвели?
– Один кот, – вздохнул Лучано. – Огромная серая скотина по имени Мышьяк! Пролез каким-то образом в окно, я кинулся его ловить… В общем, своротили мы с ним на пару перегонный куб на пол! Пока я его ловил, свалил еще пару готовых бутылок. Кот в масле, я в масле, хоть обоих жарь на сковороде, а в мастерской по полу кататься можно! И запа-а-ах!
Плечи и голова магессы подрагивали под ладонями Лучано, Вальдерон тоже ухмылялся, но с пониманием. Ох, явно бастардо сам в детстве не был паинькой…
– Уж поверьте, – снова вздохнул Лучано, – столько розового масла – это вам не шутки! Отмывай не отмывай – толку никакого. Да и масло дорогущее! Мышьяк своими совиными глазищами на меня сверкнул – и снова в окно, а я перепугался до смерти, всякое рассуждение потерял. За те деньги, что это масло стоило, мастер мог бы пять толковых подмастерьев на несколько лет нанять! И куб еще разбился… Понял я, что поркой не отделаюсь, и забился куда подальше, а самым далеким оказался подвал, где стоял артефакторный ларь. Такой, знаете, где холод внутри. Здоровенный! Мастер Ларци в нем печенку хранил для котов. Чтобы в доме всегда имелся запас, а то, не дай Всеблагая, котики голодными останутся. Вот я в этот ларь залез, изнутри закрылся и принялся ждать неизвестно чего.
– Ой, – сказала магесса. – У нас такие лари в лабораториях стоят. В них трупы для исследований хранятся. Они же на защелках!
– Именно, – кивнул Лучано. – Захлопнуть-то я его смог, а вот открыть изнутри уже не получилось. Тут-то я понял, что все. Покричал, поколотился изнутри, а потом… уснул. На холоде быстро засыпаешь! Говорят, самая легкая смерть. Хотя я теперь совершенно не согласен! Как вспомню ту реку!
Его снова передернуло. Бастардо молча и снова с явным сочувствием кивнул.
– Ну и как вы выбрались? – негромко поинтересовался он.
– Да никак, – пожал плечами Лучано. – Кошки меня спасли. Когда мастер Ларци понял, что случилось, начал меня искать. А проще всего это было сделать по запаху. Мы же с Мышьяком пропахли насквозь! Вот мастер сначала нашел эту пушистую скотину в саду, потом вернулся, прошел по розовому следу до подвала… А там ему в голову не пришло, что я такого дурака свалял! И ушел бы он от ларя обратно, да кошки возмутились, начали орать, бегать вокруг и драть ларь когтями. Не иначе решили, что я на их законную печенку посягаю. Вот мастер понял, что дело неладно, открыл ларь, а там…
«А там был я, – подумал он. – Уже засыпающий от холода, ни мозги, ни язык не ворочались… И Ларци молча потащил меня в горячую ванну и принялся отмачивать, растирать, поить снадобьями. Зато как он потом возмущался! Человек, от взгляда которого трепетали старшие мастера гильдии, ругал меня на все лады, а я слова сказать не мог. Потом он утомился и уже с безнадежным спокойствием спросил: «Ну и зачем ты это сделал, мальчик мой? Объяснить хоть можешь?» «Не хотел… в казармы… – шепотом выдавил я, дрожа от холода в горячей ванне. – Я думал… за такое…» «Идиотто, – вздохнул Ларци. – Как есть идиотто. Ну сколько раз тебе повторять, что в казармы ты не вернешься? Что, не веришь?» Я помотал головой и еще тише выдавил: «А если я совсем что-то такое сделаю… такое… ну такое!» «Совершенно непростительное? – серьезно уточнил Ларци, и я молча кивнул. – Ну, тогда я сам тебя убью, – сказал он. – Собственными руками. Этому веришь?»
