- Нет, - ответ прозвучал неожиданно резко. Гермиона с недоумением обернулась на Лестрейнджа, потом перевела взгляд на большой портрет, висевший над роялем. На портрете подросток лет 13 сидел за этим самым инструментом и вдохновенно играл. На лице мальчика были написаны восторг, вдохновение и сосредоточенность. Чувствовалось, что для него это не просто игра, что это - его жизнь. Это тоже был Родольфус, но узнать его здесь было сложнее, чем в семилетнем возрасте. Гермиона пыталась понять, что так изменилось, потом сообразила – мальчик на портрете смотрел открыто и доверчиво, по-щенячьи радостно и восторженно. Казалось, он верил, что мир прекрасен, люди добры, а его ждёт светлое, безоблачное будущее, и выражал это своей игрой. Родольфус смотрел на портрет с тем каменным выражением, которое, как заметила Гермиона, появлялось у него, когда ему было особенно больно, потом зло бросил:
- Этот сдох первым.
Гермиона замолчала, не зная, что сказать, и понимая, что развивать тему Лестрейндж не станет. Родольфус залпом допил остатки зелья, пробормотав:
- Как вообще можно пить такую бурду?
- Мистер Лестрейндж, а…
- Это что, мама? Это моя мама??? – Невилл, вернувшийся в дом, показывал рукой на один из снимков.
========== Часть 14 ==========
Глава 14
Лестрейндж с досадой дёрнул уголком рта.
Гермиона взглянул на снимок, который Невилл уже сорвал со стены. Она помнила Алису Лонгботтом по фотографии членов Ордена Феникса. Да, это была она. Юная, примерно их возраста. С Родольфусом. Родольфус был старше, чем на предыдущем портрете, теперь это был не мальчик, а юноша. В нём уже чувствовалась сила и зачастки будущей зрелости, но взгляд оставался таким же открытым и восторженным.
Они катались на качелях. Алиса присела, Родольфус возвышался над ней, оба беззаботно смеялись, оба были молоды, счастливы и беспечны.
- Что она… Как ты посмел повесить здесь её фотографию? После того, что ты с ней сделал… Как ты посмел?!! Мразь! Палач! Убийца!
Невилл с ненавистью смотрел на Родольфуса. Лестрейндж отвечал ему не менее яростным взглядом, ноздри его раздувались от гнева. Он ещё держал себя в руках, но Гермиона понимала, что это ненадолго.
- Невилл, перестань. Я же тебя просила, не оскорбляй его. И потише, Гарри и Рон спят, им нужно набраться сил.
- Дай сюда, - Родольфус властно протянул руку. – Я не собираюсь ни в чём отчитываться сопливому мальчишке.
Невилл резким движением разорвал фотографию пополам и швырнул Лестрейнджу обрывок с его изображением. Родольфус скрипнул зубами, но сдержался. Увы, Невилл не собирался успокаиваться.
- Ты… Ты был влюблён в неё, а когда она не захотела иметь с тобой дела, когда предпочла папу, потому что папа был в тысячу раз лучше тебя, ты решил отомстить и замучил их…
Лестрейндж с грохотом ударил кулаком по каминной полке.
- Я никогда не любил Алису! Я. Всегда. Любил. Только. Свою. Жену. Жаль, что это так и не дошло до твоего тупоголового отца!
«Это конец,» - успела подумать Гермиона.
- Круцио! – заорал Невилл, выхватив палочку. Родольфуса сбило с ног, его тело выгибалось от боли, затылок с глухим стуком ударялся об пол.
- Невилл, стой!
- Всего лишь, Круцио, Фрэнк? А почему же сразу не Авада? Давай, а друзья пусть помогут, вас как раз снова четверо, - несмотря на перекошенное от боли лицо, рявкнул Родольфус.
- Флагеллум! – вопил Невилл, бешено размахивая палочкой. В воздухе послышался свист, на Родольфуса обрушился град ударов незримого бича. Зажатый между креслом и камином, тот безуспешно пытался уклониться, прикрывая руками глаза. На лбу, щеках и ладонях уже вспухли багровые полосы.
- Как тебе это, Лестрейндж? Не нравится? Попроси меня прекратить! Давай, проси, гнида!
Родольфус, несмотря на сыпящиеся удары, поднял голову и, к удивлению Гермионы, действительно крикнул:
- Нет! Не смей! Слышишь, я сказал – не смей!
- Не смей? Так не просят, Лестрейндж! Круцио!
- Хватит! – выскочивший из спальни Гарри схватил Невилла за плечи, пытаясь остановить.
- Трус! – орал Невилл, вырываясь из рук Поттера. – Трус! Я знаю, мама и папа тебя ни о чём не просили, а ты трус и слизняк, сразу о пощаде замолил.
- Он не с тобой говорил, - мрачно заметил стоявший на пороге спальни Рон и кивнул Невиллу за спину.
Оглянувшись, ребята увидели Браша. Забавная мордочка домашнего эльфа пылала гневом, рука была поднята для заклятия.
- Я сказал – не смей, - корчась от боли, повторил Лестрейндж. – Я дал им слово. Без ограничений по времени и условиям.
- Но я не давал, - неожиданно глубоким и звучным голосом ответил Браш.
- Ты – мой домашний эльф, я за тебя отвечаю.
Браш задумался, потом менее уверенно пробормотал:
- Хозяин предлагал Брашу свободу…
Лестрейндж изумлённо поднял брови.
- И ты, наконец, созрел?
- Если Браш иначе не может защитить своего хозяина…
- Не в этот раз, дорогой. Я передумал, - Родольфус улыбнулся и тут же застонал.
