***** ***** ***** *****
- Мистер Лестрейндж! Родольфус! Что с вами? Очнитесь! – кто-то тряс его за плечо.
Родольфус непонимающе вертел головой, пытаясь сообразить, где находится. На него встревоженно смотрела Гермиона.
- Вы в порядке? Вы так странно выглядели. Мы говорили, а потом вы вдруг замолчали, перестали реагировать – Гермиона не стала упоминать ни остекленевшие глаза, ни тяжёлое дыхание, ни бешено колотящееся сердце, от которого грудь Лестрейнджа ходила ходуном.
Родульфус какое-то время бессмысленно смотрел на неё, потом окончательно пришёл в себя.
- Извините. Иногда я будто проваливаюсь в прошлое и застреваю там, - сипло произнёс он, глядя на правую руку и словно удивляясь тому, что она выглядит нормально.
«Просила же Невилла не начинать этот разговор!» - подумала Гермиона.
- Не знаю, что тогда нашло на Фрэнка, - Родольфус не столько говорил с Гермионой, сколько продолжал размышлять, теперь уже вслух. – Скорее всего, просто был пьян. Оставшиеся полтора года, что я учился в Хогвартсе, мы больше не сказали друг другу ни слова. Если сталкивались, проходили мимо друг друга, будто незнакомцы. Не знал, что он рассказал всё Алисе.
Что бы там ни было, - Лестрейндж махнул рукой, - Фрэнк рассчитался за то, что было между нами. Счёт закрыт. Мы оба всё потеряли, но я хоть в своём уме остался.
Гермиона демонстративно вздохнула и скептически покачала головой. Родольфус недоумённо приподнял бровь и вдруг искренне, заразительно рассмеялся. Девушка тоже улыбнулась.
- Вы ведь говорили, что разрабатывали руку всё то время, что были в Азкабане. Может, всё не так страшно, как вы думаете? Сразу после перелома, может, было слишком рано, - спросила она, желая поддержать Лестрейнджа.
- Не знаю, Гермиона, - вздохнул тот. – Посмотрим.
С негромким хлопком рядом с ними материализовался Невилл.
- Всё нормально, доставили, - обратился он к Лестрейнджу, потом взглянул на Гермиону. – Герми, нам, наверное, пора?
- Да, - кивнула девушка.
Невилл кивнул Родольфусу и вышел.
Родольфус взглянул на Гермиону.
- Спасибо. За всё спасибо. Благодаря вам я понял, что люди разные. А вы действительно отличаетесь от всех.
Девушка неожиданно для себя обняла его. Родольфус деликатно прижал её к себе и она ощутила холодную тяжесть медальона у него на груди.
- Прощайте, мистер Лестрейндж, - тихо произнесла она, отступив на шаг, в последний раз взглянула на Родольфуса и вышла.
Невилл что-то рассказывал. Гермиона его не слушала. Когда они переходили через улицу, она оглянулась. Родольфус стоял в окне и смотрел им вслед. Встретившись с ней глазами, он улыбнулся, помахал рукой и исчез.
- Гермиона, ты вообще меня слушаешь? – обиженно поинтересовался Лонгботтом.
- Извини, Невилл,нет, - честно призналась Гермиона. Всё закончилось, и закончилось хорошо. Но почему же ей было так грустно…
***** ***** ***** *****
Посреди большой Земли у судьбы на перевале
Повстречались две любви и друг друга не узнали.
У одной любви всегда – майский день и птичье пенье,
У другой любви – беда и плохое настроенье.
Им бы заглянуть в глаза, одарить друг друга счастьем.
«Добрый день!», - одной сказать, а другой ответить: «Здравствуй!»
Та, которая легка, позабыла встречу эту,
За другой теперь тоска вслед таскается по свету.
Посреди большой Земли у судьбы на перевале
Повстречались две любви, и друг друга не узнали.
(стихи Н. Олева)
========== Эпилог ==========
Эпилог
Один день сменялся другим, и он не всегда успевал заметить эту смену, не знал, прошла неделя или месяц. Часами бродил среди сосен, слушая пение птиц, лежал на траве, глядя в небо и стискивая в руке медальон. Браш вздыхал, но Родольфус чувствовал - это именно то, что ему сейчас нужно. Здесь, в этой тишине, вдали от всех, боль, переполнявшая его столько лет, наконец-то начинала понемногу отпускать, переплавляясь в тихую печаль, медленно таявшую в чистом воздухе, напоенном запахами хвои и моря. После неё в душе оставалась пустота. Возможно, когда-нибудь он сможет её заполнить, но это время ещё не пришло.
Больше всего ему нравилось стоять на краю утёса. Под ногами волны с грохотом разбивались о скалы, наверху свистел ветер, а он стоял в точке пересечения двух стихий и временами ему казалось, что где-то глубоко внутри него начинает звучать музыка. И тогда мир вокруг исчезал.
Нередко, очнувшись, Родольфус обнаруживал, что уже стемнело или, наоборот, рассвело. Сейчас его вырвал из забытья холод. Вернувшись к реальности, Лестрейндж понял, что идёт дождь, и, похоже, давно, поскольку он вымок до нитки и основательно замёрз. Словно в ответ на его мысли на плечи легло одеяло.
- Роди, ты же насквозь промок!
- Задумался. Ничего, в Азкабане бывало и похуже.
Рабастан покачал головой.
- Роди, ты бы от края отошёл, - озабоченно проговорил он, заметив, что носки ботинок брата, вокруг которых с утёса срывались в море потоки дождевой воды, практически висят в воздухе. Родольфус удивлённо взглянул вниз и послушно отступил на шаг, став рядом с ним. Сердце Рабастана сжалось. Он ещё не видел брата таким уязвимым.
