Иоанн просидел в пустыне до звезд небесных. Сильно озябнув, побрел домой. Мать покормила его, уложила спать. Сама же принялась стирать его одежду. Отца не было дома. Пьянствовал где-то непутевый Шлёме. Домой вернулся только в полдень следующего дня. А сына уж и след простыл. Елишеба объяснила мужу: отправился, мол, мальчик опять проповедовать о Боге и Спасителе.
А было так. Вечером Елишеба настояла, чтобы Иоанн ушел из Хеврона. Надоел он здесь людям, сказала мать. Хорошо еще, если просто побьют. А то и царю могут донести… Если кто-нибудь уже не донес… И опять схватят его да и посадат в яму. Тогда уж не сносить ему головы… Да Иоанн и сам уже решил уйти из города. Только не знал еще куда. Мать и подсказала: отправиться нужно в Назарет, пожить там у ее сестры, у Нехамы. Сын согласился. Понравилось такое предложение. Но прежде, велела мать, прими-ка, сынок, человеческий облик. Вот, мол, тебе чистая одежда – штаны да рубаха – и новые сандалии. Все это она взяла у Шлёме. Вырос сын, ему впору теперь отцовское. Еще велела мать покороче остричь волосы и причесаться. И конечно, вымыться, почистить ногти.
К утру Иоанн был готов. Хороший получился мальчик стараниями Елишебы. Красавчик. Жених прямо. Ни следа от прежнего грязного страшилы. Елишеба тяжко и с досадой вздохнула, рассматривая Иоанна. Вот бы на самом деле женить сына. Все бы как у людей устроить.
Спозаранку, пока город еще спал, Иоанн вышел из дому с котомкой за плечами. Прощаясь, мать перекрестила его, как он и учил. С Богом, значит!
Он шел и думал… Нет, пожалуй, просто наслаждался покоем, свободой, легкостью в душе и теле. Небывалой легкостью. Такого ощущения он давно не испытывал. Прежние заботы ушли куда-то. Какой он там прорицатель?! Он обычный человек, молодой притом, полный радостных юных сил и желаний…
Он вдруг вспомнил одну девушку – несчастную Шаломе, – прекрасную, взбалмошную, злую, но все же… несчастную дочку царского вельможи. Он слышал, она убила себя. Зачем? Он жалел ее, хотя ее диким желанием было, по примеру
Блаженство воображаемого поцелуя сбило его с толку. Он не смог идти дальше, присел на камень. И тут, наверное, впервые в жизни ощутил желание своей юной плоти. Нет, конечно, его и прежде беспокоили бродившие в нем жизненные силы. Бывало, он часто по ночам просыпался с ощущением пережитого неизъяснимого наслаждения. Но сейчас все с ним происходившее было мучительно.
Иоанн скинул с плеч котомку и упал ничком на песок. Образ прекрасной Шаломе явственно возник у него перед глазами. «О боже, – шептал Иоанн, – какая ты миленькая, злая, дерзкая девчонка Шаломе. Поцелуй же меня своими пухленькими губками, укуси-ка своими сахарными зубками, положи мне на плечи дивные белые руки свои, чудная девочка…» Он бормотал еще какие-то выдуманные им слова, его руки непроизвольно двигались, горстями загребая песок. Иоанн погружался в забытье…
– Эй, парень, что ты тут делаешь? – раздался вдруг над ним громкий голос. – Ты жив? Вставай. Солнце напечет тебе голову.
– Что?! – Иоанн проворно вскочил и пошатнулся, потеряв равновесие. – Что со мной? Кто ты?
Перед ним был человек, обыкновенный человек. Пастух, крестьянин, ремесленник, может быть, купец… Кто его знает? Просто человек. Неважно кто.
– Вижу, лежишь… Может, мертвый, думаю. А ты – живой… Я иду в Хеврон. А ты куда?
– Из Хеврона в Назарет… Какие там новости?
– Знаешь старого Ровоама и его жену Нехаму? Сын еще у них был… Давно ушел из дому с купцами… Знаешь? Так вот сын их прислал о себе известие. Далеко он отсюда. Но весточку прислал…
Как же не знать, о ком речь? Ведь Рови, сын Нехамы и Ровоама, его двоюродный брат. Говорили, правда, – слух дошел и до Хеврона, – будто мальчик и не сын Ровоама вовсе. Чужого, мол, семени отпрыск, не Ровоамова. И еще говорил кое-кто, будто сын Нехамы… от Святого Духа, будто такое чудесное повторение возможно. Да кто знает, где правда? Вдруг, если случилось один раз, может и повториться, а?
Иоанн все это знал, но не открылся незнакомцу.
– …уж много лет прошло, – продолжал встречный, – и парень этот скоро вернется сюда. – Незнакомец помолчал. – А Ровоам-то занемог. Плохо ему… Да старый уж очень этот Ровоам, муж Нехамы… Об этом в городе говорят… Ну вот и все новости… Ладно, прощай. Добрый тебе путь.
Он отошел на несколько шагов и обернулся:
